Критика / Статьи / Интервью
Елизавета Малинина
Поэтический мир Рёкана
Сердце старого монаха? Нежный ветер
Меж бескрайних просторов небес.
Стихи эти сложил Рёкан— дзэнский монах, поэт и отшельник, один из самых светлых и удивительных людей во всей истории японского дзэна. Что мы знаем о нем? Чудак-бродяга, который самозабвенно отдается играм с деревенскими детьми, живет в лесу в крошечной хижине с протекающей крышей, и в минуту, когда в эту хижину заходит вор в надежде хоть чем-нибудь поживиться, он сворачивается калачиком и делает вид, будто спит, предоставляя бедолаге полную свободу действий. Его, впрочем, невозможно ограбить, ибо богатство его не от мира сего.
Вор Не прихватил ее с собой— Луну в окошке.
Стены его хижины увешаны стихами, проникнутыми беспредельной нежностью ко всему живому.
Думая о печали Людей в этом мире, Печален сам.
Весь день— у окна … Мой одинокий приют окружает Шорох падающих листьев.
Распеваем песни, читаем стихи, Играем в полянах в мяч— Два человека, одно сердце.
Узнаю твой голос В пении кукушки... Еще один день— с горами наедине.
Чудаковатый дзэнский отшельник излучал так много чистоты и света, что люди, общаясь с ним, попадая в поле его безграничной любви и кротости, словно очищались сами. И хотя он был монахом, никто из знавших его не помнил, чтобы он наставлял кого-то или читал нотации. Одного его присутствия, его доброй, исполненной нежности и сопереживания улыбки было достаточно, чтобы человек еще долго носил в себе излучаемый им свет. Само имя Рёкана( рё означает « хороший », кан— « великодушие », « душевная щедрость »), данное ему при посвящении в монашество, оказалось как нельзя более созвучно его всегда готовой откликнуться на чужую боль душе.
Один из тех детей, кому посчастливилось проводить время в обществе Рёкана, позднее, повзрослев и сохранив память о необычном монахе на всю жизнь, напишет о нем: « Учитель провел две ночи в нашем доме, но и этого было достаточно, чтобы наполнить жилище гармонией и миром. Стоит нам заговорить об учителе, как появляется чувство, будто наши сердца светлеют. Рёкан никогда не поучал нас, как жить. Он иногда лишь собирал хворост, чтобы развести огонь на кухне, либо медитировал, сидя в отдельной комнате, где расстелены татами... Он жил тихо, но нет слов, чтобы описать это...». Ибо, добавим от себя, жизнь его отличалась той степенью внутренней свободы, простоты, непритязательности и любви ко всему живому— детям, цветам, насекомым,— которая роднила его в глазах современников с обликом святого.
Молва бережно хранит рассказы о том, как Рёкан снимал со своего плеча ветхую одежду, чтобы передать ее нищему, зашедшему в его хижину за подаянием, или о том, как делился милостыней с дикими животными, отдавая им рис; как оставлял на ночь незащищенной москитной сеткой ногу на съедение насекомым...