89
Фэнбун
Света Лита Рассказы к хайку Ольги Черных
*** как бы не передумать улететь по весне вслед за облаками
В темноте он как занесённая снегом льдина. Ему снится вязкая ледяная вода и вкусный тюлень.
Денёк погожий, в каждой руке у тебя детская ладонь— как будто держишь за руки облака. Разговорчивые, кипящие всем сразу— и удивительно спокойные, пока ещё очень похожие на своих небесных собратьев. Их лёгкость переливается вокруг, лишает веса и подкидывает тепла— горячей и радостней солнца.
Пока лихорадочно придумываешь ответ на следующий вопрос, асфальт под подошвами превращается в мягкий, зелёный, полный солнца воздух. И не ты ведёшь облачных эльфов, и не они ведут тебя— вы вместе идёте— летите— по дороге, которая вот прямо сейчас, сию секунду возникает, чтобы подхватить новый шаг,— в глубину и высоту одновременно.
Потом вы снижаетесь на пару часов— съесть мороженое( тоже облачное, одно на троих), отдохнуть от гонок за ласточками, восхититься новыми бантиками листвы на ветках...
Повзрослеть, вырасти— и уменьшиться, как тени— буднично, незаметно, неумолимо потяжелеть, постареть, проститься— и опять взяться за руки, чтобы привычно глянуть на мир с облачной высоты.
*** о чём ты думаешь? раз за разом поливаю колючку
— Прокляну, как Иисус смоковницу,— не очень уверенно пригрозила я. Кактус, конечно, ничего не ответил. Он мрачно смотрел в окно— может быть, силился представить вместо асфальта, машин, собак и пыльной листвы полотно песка, вытканное солнцем.— Тебя бы там верблюды съели. Или бурей замело. Разумеется, он промолчал. Только ещё больше заострились колючки. Выбросить бы— но ты просил за ним присмотреть, пока не вернёшься. Неужели из такой дали возвращаются? Не знаю. Кактус тоже не знал, почему хозяин его оставил, и медленно умирал от тоски, как верный пёс.— Мне тоже, может, лечь умереть? Ну и что, что его нет? Что теперь? Дождь не пойдёт? В сердцах я сунула его на самый солнцепёк— такой страшный, что, кажется, даже ночью в этом месте светило второе, чёрное солнце. И дождь, может быть, правда забыл сюда дорогу?
Кактус вздрогнул в горшке и опять, конечно же, не проронил ни слова. Целую неделю, мучаясь от жары, освежаясь мороженым, душем, вентилятором, мыслями об Арктике, не ходила в дальний конец лоджии, давая кактусу право умереть с достоинством.