Живьем \ live
тории к веранде, с которой виден Киото, – совсем стемнело. Обычных уличных фонарей там нет, лишь на ступеньках стоят светильники и освещены входы в некоторые храмы. Полно тёмных закоулков и строений. Но смысл такой вечерней поездки был в другом – в подсвеченных деревьях сакуры вдоль дорожек и на склонах горы Отова, на которой расположился храм. Это прекрасное и романтичное зрелище, недаром там было так много парочек.:)
Я, как обычно, сразу же « потерялась » и бродила одна, без группы.
Добрела в полутьме до какой-то освещённой террасы. Смотрю – все люди снимают обувь и заходят в неприметную дверь слева. Ну и я решила зайти. Взяла у девушек-работниц пакет, положила в него кроссовки, прочитала плакат о запрете пользования фотоаппаратами и мобильниками и пошла. За невысокой дверцей – неширокий и неосвещённый коридорчик, который вдруг поворачивает и ныряет вниз, теряя последние вуали света. И вот уже идёшь в полной темноте, трогая рукой каменную стену, неровную, но совсем не шершавую, отполированную тысячами тысяч прикосновений. Коридорчик, превратившийся в нору, извивается, и я уже совсем не чувствую направления и глубины, и вот-вот у меня случится какая-нибудь клаустрофобия, но тут впереди появляется немного света. Мы выходим в небольшой округлый низкий зал-пещеру со скупым тёплым освещением, льющимся непонятно откуда, и с камнем в центре. Камень похож на гриб и стол одновременно – толстая ножка и не очень выпуклая шляпка с выбитыми на ней письменами. И он крутится. Дорога проходит вокруг этого камня, и все люди трогают его рукой. Я его тоже погладила и сказала на всякий случай « хороший, хороший ». А дальше выход из зала и опять путь по тёмному извилистому коридору, пока вдруг не поворачиваешь и не выходишь всё на ту же террасу, только в дверь справа. Потом спросила у гида – что это было? Оказалось, я побывала в чреве богини Милосердия Каннон рядом со священным камнем Будды.
***
Про японцев говорят: рождаются по синтоистскому обряду, умирают по буддийскому. Две эти религии так сильно переплетены, но никогда не « ссорятся » – ни в сознании людей, ни территориально. Приходишь в буддийский храм – обязательно где-то рядом будут тории, показывающие путь к синтоистской кумирне; идёшь к синтоистскому святилищу – достаточно оглянуться вокруг, чтобы заметить где-то неподалёку буддийскую пагоду, выглядывающую из-за деревьев.
В синтоизме нет понятия греха, есть понятие нечистоты – шлишли и упали в грязь. Значит, можно отмыться. Это не совсем аналог индульгенции или замаливания грехов. Это просто как любовь к чистоте, обновлению. Обрядам очищения придаётся большое значение, практически все они связаны с водой и есть в обеих религиях, кстати.( И мне кажется, что современная ситуация в японских гостиницах, когда у лифта на маленьком столике стоит бутылочка с антисептиком для рук – нажал кнопку лифта и « помыл » руки – является не только заботой о здоровье, но и отголоском тех самых обрядов очищения.)
Но и перестройка или удаление старого, дряхлого и возведение нового вполне в японском духе. Каждый раз, когда умирал император, столица переносилась, именно поэтому на протяжении первых нескольких веков в Японии не было постоянной столицы.