Шедевры Гауди. С. Хворостухина Шедевры Гауди. Книга С.Хворостухиной. | Seite 63

С. А. Хворостухина. «Шедевры Гауди»

если бы его гонорар равнялся трудовым затратам, то дон Гуэль вынужден был бы подарить
архитектору половину парка. На самом деле, по словам современников, оплата меньше всего
интересовала Гауди, страстно влюбленного в свое ремесло. В дни, когда у мастера заканчивались съестные припасы, он обычно обращался к администратору дона Гуэля с просьбой
выдать ему часть гонорара.
В действительности даже самые близкие друзья Гауди не знали, как воспринимать
подобное равнодушие зодчего к деньгам и материальным благам: как излишнюю скромность или отрешенность от всего земного?
В 1909 году секретарь парижского Осеннего салона Жорж Буше обратился к Антонио Гауди с просьбой помочь ему организовать персональную выставку испанского мастера.
Тогда Гауди отказал секретарю в открытии выставки. Однако все расходы на ее организацию
взял на себя дон Эусебио Гуэль.
Именно по распоряжению дона Гуэля были сделаны фотографические снимки лучших работ испанского зодчего: проектов фасада собора Саграда Фамилиа, колонн и арок
дворца Гуэль, а также ряда рисунков, выполненных во время создания проектов парка Гуэль
и собора. Выставка, открывшаяся в Пти Пале, демонстрировала зрителям новинку: стереоскопические снимки произведений Антонио Гауди.
Существует и другой пример равнодушного отношения испанского мастера к славе и
разного рода шумным мероприятиям. Так, в 1922 году участники проходившего в Мадриде
Конгресса архитекторов Испании решили устроить пышное чествование лучшего представителя испанского архитектурного искусства – Антонио Гауди.
В это время сам мастер работал над созданием проекта балдахина для кафедры храма
Саграда Фамилиа. Зодчий был так увлечен работой, что даже не пожелал приехать в Мадрид
для того, чтобы принять участие в конгрессе.
Тщеславие Гауди выражалось в несколько иной форме. Так, например, после окончания строительства дома Висенс он заказал двум живописцам полотно, изображавшее его
творение. Готовая картина была повешена на стену в рабочем кабинете архитектора.
Похожая история связана и с возведением дома Милa. Вскоре после завершения работы
над проектом представители местного муниципалитета вынесли решение признать монументальный характер постройки. Это давало архитектору свободу при выполнении проекта
и ведении строительных и отделочных работ.
Гауди был тогда настолько доволен принятым местными властями решением, что в
1914 году сделал в муниципалитет запрос о составлении специального документа, подтверждающего монументальный характер дома Милa.
Казалось, вся фигура Антонио Гауди излучала энергию и необычайную внутреннюю
силу. Владелица дома Милa, которую никак нельзя было назвать большой поклонницей
творческой манеры Гауди, тем не менее долго не решалась внести какие бы то ни было изменения в оформление интерьера здания.
Только спустя некоторое время после смерти архитектора хозяйка дома Милa осмелилась-таки в соответствии с собственным представлением о настоящем искусстве несколько
изменить колонны и потолки, используя каннелированные пилястры, карнизы и другие элементы. Впоследствии (в 1966 году) эти элементы, замаскировавшие детали, указанные в
проекте Гауди, все же были убраны.
Мягкий и невероятно добрый по характеру человек, Гауди в некоторых случаях (главным образом касавшихся вопросов архитектурного искусства) мог быть настойчивым и бескомпромиссным. Так, например, незадолго до начала работ по строительству епископского
дворца в Асторге он писал следующее: «В виду отсутствия того полного согласия во взглядах и оценках, которые имелись между моим уважаемым другом, умершим прелатом, и тем,
кто пишет об этом условии, считая его главным и необходимым для завершения строитель63