Технодоктрина - новая молодёжная промышленная политика Технодоктрина, ноябрь 2014 | Page 67

Таким образом, не оспаривая значимость индикатора, отметим, что говорить о создании инновационной
экономики в России к 2020 г. явно преждевременно.
В формулировке целей программы об этом не говорится.
Наконец, третий компонент цели Программы –
повышение эффективности государственного управления. Показателей достижения этой цели больше:
• позиция (место) России в рейтинге Всемирного банка «Ведение бизнеса» (Doing Business);
• уровень удовлетворённости граждан Российской Федерации качеством предоставления государственных и муниципальных услуг;
• уровень доступности официальной статистической информации.
В таблице сведений о показателях (индикаторах)
государственной программы сказано, что в 2012 г.
Россия занимала 120-е место из 185 стран, в 2013
г. – 100-е. В 2014 г. предполагается выйти на 80-е
место, в 2015 г. – 50-е, 2016 г. – на 40-е, в 2017 г.
– на 30-е, в 2018 г. – на 20-е. В 2019–2020 гг. предполагается остановиться на достигнутом.
Здесь начинается интрига. Если 120-я позиция в
2012 г. в точности совпадает с данными рейтинга,
то с 2013 г. данные начинают расходиться. По данным Doing Business в 2013 г. Россия занимала не
100-е, а 112-е место. В 2014 г. не 80-е, а 92-место4.
Т.е. программа по существу ещё не началась, а отставание по целевому индикатору уже заметно. Но
настораживает не это. Плановое 80-е место в 2014
г. (а план, как видим, уже не выполнен) это прямой
регресс по отношению к 2006 г. (79-е место)5. Пока
не удаётся вернуться на позиции, которые уже были
у РФ восемь лет назад без всяких государственных
программ.
Продолжение интриги связано с вопросом: «Почему индикатором хода выполнения программы
выбран рейтинг, представляемый Doing Business,
а не какой-нибудь другой, например, индекс глобальной конкурентоспособности GCI (The Global
Competitiveness Report)?» Последний известен
специалистам ничуть не меньше, чем первый, причём один из значимых элементов его расчёта – инновационный потенциал экономики – явно ближе
по духу сути анализируемой программы, чем просто
удобство ведения бизнеса, оцениваемое рейтингом
Doing Business.
При более внимательном рассмотрении методик
расчёта обоих рейтингов становится понятным, что
выбор в пользу Doing Business не случаен. Действительно, индекс глобальной конкурентоспособности
рассчитывается по 111-ти показателям, охватывающим все сферы деятельности современного общества: от качества защиты прав собственности до
доступности научных сотрудников и инженеров для
национальных компаний.
Эмпирическая база Doing Business скромнее –
всего 11 показателей, характеризующих условия
4
5

Doing Business 2013. – P. 3.
http://ru.wikipedia.org/wiki/ Доклад «Ведение-бизнеса».

запуска и функционирования предприятий малого и
среднего бизнеса. Отметим, что большая часть индикаторов, используемых при расчёте рейтинга Doing
Business, также учитывается при расчёте индекса
глобальной конкурентоспособности, но не только
для малого и среднего бизнеса, но и для крупного.
Принципиальное различие двух рейтингов – в охвате
экономики. Индекс глобальной конкурентоспособности рассчитывается на данных по всей национальной
экономике, а Doing Business только для одного террит ориального образования (для России – это Москва). Очевидно, что выйти на целевые индикаторы
Doing Business кратно проще, чем на аналогичные
показатели индекса глобальной конкурентоспособности. Они и выбраны.
Но проще не значит лучше. Действительно, улучшить условия для создания и функционирования малого и среднего бизнеса в Москве задача важная, но
совершенно несопоставимая по сложности с созданием инновационной экономики в России в целом. В
программе же предлагается оценивать успешность
решения второй задачи по индикатору первой, что,
мягко говоря, странно. В скобках отметим, что если
по индикатору Doing Business в РФ наблюдается
прогресс, хотя и не столь быстрый как запланировано, то с индексом глобальной конкурентоспособности ситуация иная. Позиции России здесь лучше, чем
в Doing Business – 67 место в мире (правда, из 144
стран, а не из 185 стран как в Doing Business), зато
динамика хуже: в последние три года Россия только
сдавала свои позиции6.
Второй показатель (уровень удовлетворённости
граждан Российской Федерации качеством предоставления государственных и муниципальных услуг)
оставляет ощущение некоторого лукавства. Так, в
2012–2013 гг. рассматриваемый показатель составил 70%. К 2018 г. его планируется довести до 90%.
При этом представители российского бизнеса считают, что главный фактор, препятствующий их эффективной деятельности – коррупция (значение фактора
– 20,5% из 100%).
Следующий по значимости фактор – неэффективная государственная бюрократия (11,9%). Третий
– доступ к финансированию (10%). Снижение значимости этих факторов – явный признак роста эффективности государственного управления. А ведь
государство в значительной степени ответственно и
за развитие инфраструктуры, и за подготовку кадров
для инновационной экономики, наконец, за создание
стимулов к инновационной деятельности. Но результативность программы оценивается по показателю,
который позволяет понять, насколько граждане
удовлетворены организацией выдачи им пособий
или получения, например, загранпаспорта. Таким образом, и этот показатель имеет весьма отдалённое
отношение к реальным проблемам создания инновационной экономики.
Последний показатель – уровень доступности
официальной статистической информации – и вовсе
6

The Global Competitiveness Report 2012–2013. – P. 304.

65