Технодоктрина - новая молодёжная промышленная политика Технодоктрина, ноябрь 2014 | Page 165

стремление к совершенству всего, что мы делаем, воплощенное в конкретные формы, методы, технологии и обращенное к людям. Хотя концепция кайдзен и родилась в Японии, она получила широкое распространение повсюду в мире и многократно убедительно доказала свою эффективность, причем не только в промышленности, но и в сфере услуг, и в общественных организациях»10 Все в той же Японии, где менеджмент качества получил широкое распространение, мощным средством мотивации является «корпоративный дух» фирмы, преданность её целям и задачам. Действуя на цели фирмы, каждый работник ощущает себя частью целого и понимает, что он работает на фирму и на себя. Мотивами к труду являются трудовые успехи работника, признание его заслуг, служебный и профессиональный рост, степень делегируемой ответственности, творческий подход. Среди других стимулов следует назвать заработную плату, условия труда, стиль руководства, межличностные отношения между работниками и т.д. Здесь культивируется установка, согласно которой всё богатство сосредоточено в человеческих ресурсах, поэтому человеческий фактор – в центре внимания японской системы управления11. Анализируя японский опыт, нельзя забывать и российскую, и японскую специфику. Например, среди других обычных мер стимулирования Ю.П. Адлер12 категорически отвергает такие, которые имеют форму приказа. Он пишет: «Приказ уместен на войне или во время пожара. А в обычной мирной жизни он вреден». При этом, как специалист по японской культуре и японскому менталитету, он распространяет опыт Японии на весь остальной мир, считая этот опыт универсально применимым. В частности, он считает, что одним из обязательных условий успешной работы коллектива является соблюдение принципа «лидерства» – то есть наличие такого руководителя, которому в принципе чужда сама идея о наказаниях как форме стимулирования. Это условие, возможно, вполне эффективное в контексте реалий современной Японии, вряд ли может быть таким же эффективным у нас в стране. Следующим направлением в области стимулирования технологического развития России обязательно должен стать законотворческий процесс применительно к данной предметной области: нужно разработать и принять нормативные правовые акты (как на государственном, так и ведомственном, отраслевом и локальном уровнях) для функционирования системы стимулирования в рамках соблюдения предприятиями различных форм собственности заданий, установленных показателями Δ. Подобное стимулирование не является возвратом к директивной системе, как возможно могут подумать некото10 Кайдзен: путь к успеху японских компаний / Масааки Имаи; Пер. с англ. – 3-е изд. – М.: Альпина Бизнес Брукс, 2007. – 276с. 11 Лесков С. Квантовый компьютер: революция в электронике // Известия. – М., 2007. – 14 февраля. 12 Фидельман Г.Н., Дедиков С.В., Адлер Ю.П. Альтернативный менеджмент: путь к глобальной конкурентоспособности. – М.: Альпина Бизнес Бук, 2005. рые читатели. Более того, система стимулирования (в своём полном диапазоне) является инвариантно применимой (как показал один из авторов) к любой системе обеспечения успешности работы вообще. Упомянутая выше правовая база обязательно должна учитывать такой важнейший правовой аспект, как почти всегда сопутствующие инновациям вопросы о праве собственности на результаты инновационной деятельности, о гарантии признания и соблюдения этого права государством и другими участник ами рынка технологий, о средствах и способах внесудебной и судебной защиты данного права. Как справедливо пишет по этому поводу главный ученый секретарь РАН Н.А. Платэ13, право собственности на любой инновационный продукт обычно делится между тремя субъектами: 1) его непосредственным создателем; 2) организацией, в стенах которой возник этот продукт; 3) более крупной структурой, в которую входит упомянутая организация, вплоть до государства, в идеале представляющего интересы всего общества. Поэтому любое регулирование прав собственности на инновацию и получение дохода от её использования, неизбежно ущемляет права по меньшей мере одного из трёх перечисленных выше собственников. Так, например, в США со второй половины 80-х годов эта дилемма стала решаться в пользу корпоративного сектора экономики, с урезанием в пользу государства прав авторов: их доходы от коммерческого использования созданного ими интеллектуального продукта, как правило, ограничивались суммой 100 тыс. долл. в год. (Естественно, этот американский опыт мы должны принять во внимание, что не означает, однако, его обязательного копирования). В настоящее время в России многие технологии – объекты промышленной собственности, которые были созданы за счет средств бюджета, не имеют реальной рыночной оценки и не вовлекаются в хозяйственный оборот. Мировой рынок технологий не предъявляет большой спрос на технологии отечественные. В соответствии с действующим законодательством в Российской Федерации право собственности на объекты интеллектуальной собственности, созданной за счет средств государственного бюджета, принадлежит исключительно государству, а авторские права принадлежат разработчикам. Но четких и ясных правил и механизмов коммерциализации или некоммерческого использования таких технологий не выработано. Урегулирование вопросов, связанных с принадлежностью интеллектуальной собственности, созданной за счет бюджетных средств, важно и для развития связей между наукой и промышленностью, государством и частным капиталом, международного сотрудничества в технологической сфере. Одной из важнейших характеристик складывающегося технологического рынка, изменение которой в лучшую или худшую сторону напрямую связано с разработкой мер стимулирования, является патент13 Пути преодоления невостребованности науки в России. – М.: ГД ФС РФ, 1999 163