и разбитые подносы. Истеричный смех, его образ в голове и фотография, прижатая к груди. Она снимает всю одежду, ложится прямо под люстрой и гладит себя, чтобы почувствовать хоть что-то, ведь в её жизни давно не было ничего настоящего. Никакого эффекта! Снова это танго с тенью... Молчаливое бестолковое привидение в качестве партнёра и невидимый оркестр, играющий в который уже раз сам по себе. Она обнимает это ничто и кружится с ним по шикарной гостиной полутёмного особняка. Вдруг включается свет, но изумления нет. Равнодушный взгляд, прижатые к груди руки и холодное дыхание, но её, а не смерти. А может, их обеих... Стены, потолок, деревянная мебель, хрустальная посуда и сюрреалистические картины в рамах – всё замерзает, покрываясь тонким слоем льда. Деревья, которые любила, лошадей, которых обожала и его, которого... Такого слова ещё не придумали... Не стало ничего. Изображая лебедя, она мечется из угла в угол, пытаясь отыскать то окно, из которого лучше всего видно помрачение собственного сознания и лунный эклипс. Огромное зеркало посреди величественного зала, а в нём два ангела: один едва ли довольный, другой – почти
42