центрироваться, люди теряют бдительность и
не видят двуличия своих близких. Предавший
однажды – сука!
00:16. Это самое счастливое насилие, которое
я когда-либо совершал. Оно надо мной. Пре-
людия к суициду – я готовлюсь оставить всех
«тусоваться» в одиночестве. Самые искренние
тосты поздно ночью, значит я решил вспом-
нить всех, кто мне дорог. Слишком мало тех,
кому мы клялись в дружбе в сладкие шестнад-
цать и сумели подписаться под сказанным в
шальные двадцать пять. Одиночество разъ-
едает мою плоть изнутри, поэтому я звоню
всем «своим» и сообщаю о полной готовности
отдать за них жизнь. Лишь бы не забывали,
лишь бы до конца были рядом...
ты разденешься до неузнаваемости, мир нако-
нец-то начнет казаться прежним. Венециан-
ское стекло и полотно великого мастера эпохи
раннего Апокалипсиса – как же гармонично
смотрится эта ваза рядом с твоим портретом!
Разве кто-то еще сумеет тебя так написать? Ты
можешь остаться... Даже самые сокровенные
рифмы, которые еще совсем недавно тонули в
переполненной страхами ванной, сегодня так
естественно вписываются в концепцию нашего
неизученного безумия. Когда забытым поце-
луем мы отразились в зеркале, я подумал, что
снова сплю, но нет... Ты же моя девочка...
03:13. Ты же моя девочка – ты можешь
остаться... В этой квартире мы изучили все
углы, примеряя стены с полом и мебелью
как нижнее белье – прямо на голое тело. Все
знают, что ты принадлежишь только мне, хоть
давно и не живешь со мной. Здесь мы так
красиво спрятались ото всех, что нас пере-
стали искать даже мелкие неприятности... Если
170
171