Танго с тенью 1 | Page 132

не успевают увидеть в жизни что-то другое, кроме вонючего жаркого офиса на шестьдесят пятом этаже, где напрягает не только давление на высоте, но и безмозглый начальник с кучкой бесхребетных подчинённых. Время стано- вится богатством лишь тогда, когда человек перестаёт обращать на него внимание! Время – не движение стрелок на часах, а совокуп- ность событий на жизненном пути, которые нужно беречь! Вечно торопясь, мы не заме- чаем улыбок близких! Не существует никакого времени! Дневной свет, чтобы разбудить, и кромешная темнота, чтобы немного отдохнуть, – вот и вся система координат! Простая модель одного дня из самой обыкновенной человече- ской жизни. Рабочий график с понедельника до пятницы, с девяти до шести – худшее изобре- тение! Когда люди освободятся от гнетущего давления циферблатов, вероятно, тогда среди нас появится больше тех, кто скажет, что счаст- ливы по-настоящему, что счастливы здесь и сейчас и что, скорее всего, будут счастливы до конца своих дней, но не пресловутого времени! 23:15. Как бы, что бы, где бы ни происходило, помни, что ты моя первая любовь, дорогая моя 132 Лиана... Я столько лет не писал твоё имя, что даже непривычно на него смотреть, особенно когда оно выведено моим почерком! Твой Сан-Франциско, будь он проклят! Мы остались запечатлёнными на том подоконнике, где пря- тались ото всех, где нам пытались делать заме- чания, где мы никого не послушались и где всех послали к чёртовой матери. С каждым днём мы становимся чуточку мертвее... Что-то очень особенное было в твоём взгляде, и я не соби- раюсь рассказывать об этом никому. Лучшая тайна, которую хранил... Моя душа не позволит тебе умереть! А мой образ не отражается даже в зеркале. Загадочный я, с вечным головокруже- нием в момент очередного пьянства. Не пере- живай, ведь я давно забыл, на какой строчке живу... Я рисую эти буквы, рискую ни за что не опознать их в трезвом состоянии. Напле- вательское отношение к жизни. Я никогда не воспринимал её всерьёз! А вдохновение так и вливается в меня с каждой капелькой вина. Но ты не слышишь моих речей и никогда не узнаешь, как французский стал языком всех моих признаний тебе... 133