Гэбриэл. Майами. 18 мая
единяйся к нам, любимая! Вливайся!» Снова
единодушный смех в зале. Отставив шутки в
сторону и выгнав новых друзей, я подошёл к
тебе и, обняв, поцеловал, прямо как на обложке
«Артиста». «Не обращай внимания на декора-
ции. Это немое кино. Мою любовь ты должна
чувствовать с закрытыми глазами!» Занавес.
07:19. Большие коробки с подарками в моих
руках кажутся такими траурными, будто я
несу цветы на чьи-то похороны. Но это день
рождения! Твой… В альтернативной реаль-
ности даже синий галстук выглядит бесцвет-
ным потрёпанным куском ткани. Дорогой
костюм на мне – в нём хоть на свадьбу, хоть на
поминки. В другом мире некоторые разительно
отличающиеся вещи так похожи друга на друга
в зеркальной двери. Мрачные тени по стенам с
гвоздиками в руках, бррр, они идут к тебе. Мы
сделали из этого праздничного дня настоящий
фильм ужасов! Я со своими полупрозрачными
дружками окружил именинницу – сейчас будем
поздравлять! «Любимая моя, с днём рождения!
Я всегда рядом, ууу...» Кровавые слёзы, вытека-
ющие из глаз, делают чёрный наряд ещё более
кошмарным, добавляя брутальности образу
призрачного гостя. «Давай обнимемся, милая!
Можно тебя поцеловать?» Мертвецы, стоящие
чуть позади, в один голос засмеялись. В кар-
тонных коробках с моими презентами можно
обнаружить фоторамки, тетрадки и один заме-
чательный нож. «Возьми его в руки – присо- 23:27. Оставленный медленно задыхаться
на берегу ночного моря, я еле сдерживал
слёзы, умирая от страшной раны, уничтожив-
шей сердце. Я держался за сохранившийся
обломок острого копья, а другой рукой пытался
прощупать разодранную в клочья грудную
клетку. Кровь стекала сумасшедшим водопа-
дом, окрашивая всё побережье алой смертью.
Элегические волны скорбели, нехотя ожидая
близящейся кончины лежащего в агонии на
холодном песке мужчины.
И когда ты несла мое мертвое тело на руках,
я плакал и в припадке отчаяния издавал истош-
ные вопли. Я не хотел, чтобы ты меня хоро-
нила, я хотел жить, быть твоим мужем, отцом
твоих детей! Но смерть настигла меня слишком
рано где-то на полпути к опустелому дому,
который в мечтах всегда был таким уютным и
126 127