ВЗГЛЯД В ИСТОРИЮ
Карта Сахалина 1868 года поручика Шебунина, wikiklad. ru
правлениям, собираясь в Кусунае только к зиме. Брылкин и Шебунин остаются здесь на зимовку, а Шмидт на собачьих упряжках отправляется сначала в Дуэ, где встречается с Гленом, потом в Николаевск. В июне 1861 года они наконец-то собираются все вместе в Кусунае. И опять разделяются. Шмидт и Шебунин отправились в Приморский край, а Глен и Брылкин – в большое путешествие вокруг Южного Сахалина.
Протяженность маршрутов можно оценить. Впрочем, все они были молодые – даже руководителю экспедиции не было и тридцати
– полные энтузиазма люди, так что трудности этих странствий их не особо страшили.
Крутые меры от Брылкина
А трудностей было немало. И не только в части передвижения. Например, 8 сентября 1860 года путешественники вышли из Кусуная на юг. Шмидт и Брылкин двигались пешком, а Шебунин шёл вдоль берега на вельботе, куда погрузили снаряжение и инструменты.
Преодолев за неделю более ста верст и опередив Шебунина, Шмидт и Брылкин пришли в Мауку( Холмск). В официальном отчете Шмидт писал: « Японцы встретили нас довольно приветливо, снабдили всем необходимым, но следили за нами с недоверием, и весьма неохотно позволили мне подняться на близлежащую гору Тукотан-Нубури и отделиться на два прихода до селения Токомбо( Казакевичи, Невельский район), находящегося в 50 верстах расстояния от мыса Крильон, южной оконечности острова, куда бы я также с удовольствием поехал, если бы мне позволили ».
Однако не позволили – несмотря на « совместное » владение. А потому Брылкин, на всё имевший своё мнение, оценивал происходящее несколько иначе. Изучив его письма, известный сахалинский историк Александр Костанов писал: « Вскоре явились японские чиновники, их вид откровенно выражал недовольство и озабоченность появлением русских. Шмидта и Брылкина повели через всё селение и поместили в скверном и довольно грязном сарае. Шмидт попросил провизии и после долгих переговоров и препирательств японцы принесли варёный рис, бобовые хлебцы, очень плохую солёную рыбу и совсем немного табаку, который оказался отвратительного качества. Темпераментного Брылкина такой « прием » крайне возмутил, и он обрушил на японцев поток жестких упреков. Чиновники рассыпались в извинениях и оправданиях, но положение от этого не улучшилось. На ночь в сарай, где ночевали путешественники, поместили айна и японского матроса для надзора за ними ».
Впрочем, Брылкин объяснил позднее, что « поведение японцев в отношении нас имеет некоторое оправдание- они не были предуведомлены о нашем приходе; наша грязная, оборванная одежда и ноша за плечами не могли им внушить к нам никакого уважения, да и самыя занятия наши не согласовывались, по их понятиям, со званием чиновников …».
Вскоре, однако, прибыл Шебунин. Японцы убедились, что это те самые русские путешественники, о которых их уже заранее, как выяснилось, уведомил японский чиновник из Кусуная. Шмидта и Брылкина освободили из-под надзора- русские получили приглашение изложить свои просьбы самому кадзыхаю.
Он принял их очень любезно, угостил прекрасной закуской, и... объявил наотрез, что никак не может позволить остаться им в Мауке и продолжать их плавание до Сирануси( Шмидту разрешалось дойти до селения Токомбо). После этого грустного известия оставалось только утешиться закуской, за которую путешественники принялись очень усердно. Брылкин писал об этом с горькой иронией: « Огромное количество теплой саки, выпиваемое без последствий мною и г. Шмидтом, всегда удивляло японцев. На этот раз мы превзошли самих себя ».
Словом, несмотря на совместное владение островом, японцы сразу стали устанавливать, а затем и раздвигать границы, заходить за которые русским не разрешали.
На следующий год Брылкин( тогда он уже путешествовал с Гленом) поступал проще. На тогдашнем языке это звучало так: в тот же день на ночлеге в Сираро( Волково, Невельский район) к ним в айнскую юрту пришел японский чиновник с вооруженными людьми и запретил плыть дальше. Никакие доводы, ссылки на незаконный характер подобных претензий, нарушающих условия русско-японского договора 1855 года, на него не действовали. Брылкин, уже имевший опыт подобных столкновений, вынужден был просто выгнать его из юрты. Утром на виду у всех японцев исследователи отчалили от берега.
Роль переводчика в те годы была более чем важна. По сути, они были первопроходцами в любых землях,
66 САХАЛИН P. S. № 10( 3), сентябрь-ноябрь 2018