SAKHALIN-PS. RU
« Должно быть, это своеобразно красиво, но предубеждение против места засело так глубоко, что не только на людей, но даже на растения смотришь с сожалением, что они растут именно здесь, а не в другом месте », − пишет Чехов в своем путевом дневнике
одного живого существа, и кажется, что они стерегут в пустыне какое-то необыкновенное сокровище ",— отмечает Чехов в путевых записках.
Берег от Жонкиера до мыса Ходжи открывается горной грядой, уходящей далеко на юг. " На всем пути в Дуэ обрывистый, отвесный берег представляет осыпи, на которых там и сям чернеют пятна и полосы, шириною от аршина до сажени. Это уголь. Пласты угля здесь, по описанию специалистов, сдавлены пластами песчаников, глинистых сланцевых глин и глинистых песков, приподнятых, изогнутых, сдвинутых или сброшенных породами базальтовыми, диоритовыми и порфировыми, вышедшими во многих местах большими массами. Должно быть это своеобразно красиво, но предубеждение против места засело так глубоко, что не только на людей, но даже на растения смотришь с сожалением, что они растут именно здесь, а не в другом месте ", − пишет Чехов в своем путевом дневнике.
Здесь, вдоль береговой линии Татарского пролива на ломке " вороньего камня " и трудились каторжники.
Чехов побывал в одном из рудников в окрестностях поста. Его водили по мрачным сырым коридорам и " предупредительно знакомили с постановкой дела ". Он наблюдал как каторжане, где ползком, где согнувшись, санками выволакивали уголь наружу. На выходе уголь сгружали в вагонетки и по рельсам доставляли на склады, с которых он следовал на пароходы Доброфлота. Воздержавшись от технических подробностей, Чехов в книге оставляет следующее свидетельство: " Работа в дуйских рудниках тяжела ещё и потому, что каторжник здесь в продолжение многих лет без перерыва видит только рудник, дорогу до тюрьмы и беспокойное море. Вся жизнь его как бы ушла в эту узкую береговую отмель между глинистым берегом и морем ".
В 80-х годах ещё можно было увидеть провалы в сопках и торчащие наружу белесые от морских туманов лесины, использовавшиеся для крепления подземных галерей.
Порт Дуэ, как следует из отчета Александровской заставы за 1911 год, сам по себе не был удобным для стоянки пароходов. Не было бухты, которая бы защищала суда от западных и северных ветров; около пристани в воде и сейчас тянутся гряды камней, которые мешали катерам и баржам свободно подходить к пристани, которая не была оборудована и мало имела перевозочных средств, благодаря чему получалась страшная медлительность в работе. Прибывающие в Дуэ пароходы нагружались углем недели по три, а иногда по целому месяцу.
Опасности порта испытал в 1861 году, направляясь из Магадана в Петропавловск-Камчатский, святитель Иннокентий( Вениаминов), сподвижник генерал-губернатора Восточной Сибири Н. Муравьева в освоении Дальнего востока, ставший впоследствии первым православным епископом Камчатки, Якутии, Приамурья и Северной Америки, совершивший здесь остановку. Сильнейшим штормом корабль, на котором он находился, выбросило на берег, но, к счастью, ни он, ни члены экипажа не пострадали. В память об этом событии миссионерский отдел Южно-Сахалинской и Курильской епархии установил неподалеку от места крушения деревянный православный крест, а позже появилась открытая часовенка.
Место же, откуда пошла сахалинская каторга и сахалинское население, ныне обозначено памятным знаком: « Сей памятный знак установлен в месте основания русского военного поста в ознаменование 150-летия со дня его учреждения. 2006 г.»
Камень, извлеченный, видимо, где-то поблизости, крошится по
Дуэ. Памятный знак в честь основания русского военного поста
Остатки пристани
САХАЛИН P. S. № 10( 3), сентябрь-ноябрь 2018
57