Опера анта либретто, но вдобавок еще и вписывая в него свою линию – линию мифа об Актеоне. Убийство оленя, в которого, как известно, был превращен Актеон, подглядывавший за купанием Дианы, оказалось внедренной сюда темой не только для пасторали в сцене маскарада, но и для ритуального убийства, вызвавшего дополнительный поток ассоциаций. Правда, в опере не было ни одной обнаженной сцены, а несчастный Ричард не столько подглядел, сколько по предписанию либретто дерзко посетил « злачное место », жилище колдуньи Ульрики, где и получил страшное пророчество о скорой собственной смерти от руки « друга », секретаря Ренато.
В третьей из виденных мной оперных постановок этого режиссера Вячеслав Стародубцев продолжил торопливо выкладывать карты своего режиссерского метода, не скрывая своей приверженности к пышности и экстравагантности, к акцентированию внешней стороны вопроса, к антуражу. Именно внешние обстоятельства стимулируют его фантазию, наталкивая на сценарные решения. Так, в « Пиковой даме », поставленной в Новосибирском оперном театре, он выстраивает свой спектакль на теме карточной мифологии и семантики, в « Свадьбе Фигаро », поставленной в Михайловском театре в Петербурге, он вдохновлялся, словно терпким ароматом в парфюмерном салоне, стихией китайской моды, снова реализованной на внешнем уровне костюмов и стилизованной системы жестов. В « Бале-маскараде » он ухватился за оленьи рога, которые экспонировал в виде черепа для колдовских надобностей Ульрики, чем буквально сразу же фатально обрек главного героя на смерть. То, что над « представителем просвещенного абсолютизма » Густавом III сгущаются
Фото Евгения Иванова тучи в виде заговора, режиссер дал понять, привлекая к действию безликие фигуры в черных плащах с нахлобученными на лицо капюшонами. Тут в памяти всплыл и фильм « С широко закрытыми глазами » Стэнли Кубрика. А чего стоила эротоманского вида Ульрика, дама с ренессансными формами, лучащаяся здоровьем и прекрасно осознающая свою власть над людьми, а потому в самые ответственные моменты своих ритуалов надевающая устрашающие рожки. Мистического тумана нагоняли несколько странноватые мрачные декорации в виде, кажется, скал будто из эстетики далеких 1980-х годов( художник Жанна Усачева).
Декорации оставались неподвижными от начала до конца, лишь изредка меняя внутреннюю конфигурацию, а также освещение( художник по свету и видео Сергей Скорнецкий) и придерживаясь смысла с помощью экспрессивной видеоинсталляции.
В первой картине заключительного третьего акта « земля » превращается в шахматный пол, и в напоминание о мистических скалах остается ее кусок, имитирующий камин, но это больше
похоже на кусок скалы, внутри которого течет смертельная лава – те страсти, в частности в груди Ренато, которые и совершат ритуальное жертвоприношение. Золотоносный длинноволосый блондин Ричард, однако, делает вид, что ничего этого не замечает. А зря не замечает, ибо измена пришла и со стороны самого, казалось бы, невинного шалуна – пажа Оскара, дерзкого пересмешника, пользующегося расположением графа. Именно болтливый паж, одетый здесь в костюм арлекина, невольно выдал своего хозяина в финальной картине.
В финале оперы есть потрясающий монолог Ричарда – истинная проповедь добра, милосердия, свободы, мира. В исполнении тенора Михаила Агафонова она прозвучала именно в таком ключе – всепрощающе, покаяннообреченно и пронзительно одиноко. Эта опера насквозь состоит из обожаемых публикой номеров, которые должны исполняться опьяняюще красивыми и сильными голосами. Ансамбль солистов, состоявший из уже упомянутого Михаила Агафонова, Алексея Зеленкова( Ренато), Ольги Колобовой( Амелия), Светланы Токаревой( Ульрика) и Дарьи Шуваловой( Оскар), показали очень хороший класс исполнения. Внимание на себя обратил и Шагдар Зондуев в небольшой, но броской и драматургически цепкой партии моряка Сильвано. Дебютант Ара Карапетян за дирижерским пультом был явно увлечен режиссерской концепцией, демонстрируя свою приверженность к вкрадчивой, « детективной » манере повествования, как по цепной реакции передавшейся из пугающего вступления ковсем остальным героям оперы, словно прожившим в страхе и напряжении все три часа оперы. Разве что в любовном дуэте Амелии и Ричарда он пытается помочь героям выйти из заколдованного круга страха, но сила инерции заклятья оказалась слишком велика.
ОПЕРА № 2 / 2017 25