Юлия Маточкина( Любаша), Алексей Марков( Грязной). Фото Валентина Барановского.
« Царская невеста » Римского- Корсакова стала второй большой премьерой Мариинского театра на « Звездах белых ночей ». Это выглядит логичным возвращением к одному из ключевых репертуарных названий для « дома русской оперы ». Внимание к русскому репертуару, фестивали русских композиторов, сохранение отечественного наследия были среди первоочередных задач, которые ставил Валерий Гергиев, становясь во главе театра в конце 80-х годов. В 1999 году он записал спектакль
Новая « Царская невеста »
для фирмы Philipps. В 2004-м театр вновь обратился к « Царской невесте », пригласив Юрия Александрова, который перенес действие оперы в сталинское время. Сегодня в репертуар Мариинского театра входят почти все оперы Римского-Корсакова; обращаясь еще раз к « Царской невесте », театр хотел « освежить свой взгляд » на этот шедевр композитора, по выражению Валерия Гергиева.
Ставить оперу был приглашен Александр Кузин – режиссер драматического театра – недавно с успехом дебютировавший в опере очень удачной постановкой оперы Щедрина « Не только любовь » в Концертном зале Мариинского театра.
Постановка выглядит попыткой исследования возможностей традиционного решения оперного спектакля. У такого подхода есть очевидные плюсы: он позволяет публике сосредоточится на переживании и осмыслении самого произведения, а не современных аллюзий, которое оно вызывает. Тон задает заставка в конце увертюры: Григорий Грязной смотрит на Марфу всю в белом, поднимающуюся по лестнице среди стерильно-белых декораций вверх, к храму, к небу. Потом глухая бревенчатая стена опускается, оставляя героя наедине со своими темными страстями, и Грязной практически на просцениуме начинает свой монолог и знаменитую арию « С ума нейдет красавица!». Этот прием с арией перед залом будет еще несколько раз повторен режиссером.
Меня спрашивают о впечатлениях о новой « Царской невесте » в Мариинском. Спектакль Александра Кузина, удачно поставившего оперу Щедрина « Не только любовь » в Концертном зале, – выгладит попыткой исследования возможностей традиционного решения оперного спектакля. Это именно опера Римского- Корсакова по драме Мея. Декораций почти нет, те, что есть – выбеленные стены и темные дрекольные стены отражают контраст темных страстей и чистой любви. Возникает такой вариант « Тангейзера »( а Римский- Корсаков Вагнером интересовался, только погруженный в этнографически-бытовую атмосферу. Историчность костюмов обманчива, оборачиваясь почти китчем, когда у Григория выступает его личный « ансамбль песни и пляски ». В опере Римского очень много быта, постановка это учитывает, но сознательно выпирает новодельность, как в восстановленном храме Христа Спасителя. Опричники же вообще в черном и похожи то ли на казаков, то ли на отряд черчесов. Логично, что поют свои солисты театра. Алексей Марков – Грязной № 1 в театре в традиционном костюме и гриме традиционно хорош в партии. Любаша – Юлии Маточкиной с необыкновенно красивым меццо не совсем привычна, здесь это, с одной стороны, почти Медея, с другой, – русская баба, « катерина измайлова », готовая на все ради физической страсти. В этом образе значительно меньше благородства, чем мы привыкли. Марфа( Анна Денисова – это находка для партии) в начале – идеал, потом наивная девочка, живущая в « зеленом саду » своей души.
8 ОПЕРА № 1 / 2018