музыка
Просмотр документального фильма компании PBS « Бродвей: американский мюзикл » напоминает просмотр фильма « Кошки ». Здесь мы знакомимся с интересными героями, слышим много запоминающихся мелодий и на протяжении нескольких часов наслаждаемся легким развлекательным шоу. Но к концу фильма создается впечатление, что лента – лишь набор объединенных одной темой фрагментов.
Это не означает, что « Бродвей » – не интересный фильм. Подобно « Кошкам », в этом претенциозном документальном сериале достаточно зрелищных моментов, много волшебных сцен, которые способны выдержать самую жестк у ю критику. Просто он не заслуживает продолжительных аплодисментов. Отчасти это связано с тем, что тема американского мюзикла уже не раз подвергалась критике и тщательному анализу, и, несмотря на хорошее ее изложение, фильм не является откровением. В большей степени фильм не оправдывает ожиданий, так как, будучи обычным телевизионным сериалом, не охватывает всей широты и глубины темы.
К ше с т ис ери й ном у фильму с Джули Эндрюс в роли ведущей есть много замечаний. В первых сериях хронологического минисериала много исторических кадров, картин и историй из личной жизни таких великих артистов начала 20 века, как Фэнни Брайс и Граучо Маркс.( В одном фрагменте они поют дуэтом). Интервью с театральными историками и критиками, актерами и режиссерами, родственниками умерших звезд, таких как Флоренц Зигфельд и братья Гершвины, придают фильму некое своеобразие. И сама музыка, конечно, способна заставить зрителя подпевать героям. Особенно это касается редких фрагментов, хотя многие сцены взяты из телепрограмм и телевизионных версий мюзиклов. Этот сериал не о капризных королевах сцены, состязающихся в знании самых тривиальных и неприметных песен, этот сериал – хит-парад величайших и известнейших звезд Бродвея, и поэтому он доступен для самой разной аудитории.
И хотя фильм « Бродвей » – это полная история, авторы не открывают ничего нового. В кратких биографических справках рассказывается о самых известных представителях жанра – от певца Эла Джонсона до продюсера Камерона Макентоша. И перечень спектаклей, которым авторы уделяют особое внимание, также предсказуем: от мюзикла « Гастрольный корабль »( Show Boat) до спектаклей « Оклахома!» и « Король Лев ». А самая главная историческая справка – единственная в фильме – уже хорошо известна театралам: жанр мюзикла возник приблизительно сто лет назад и произошел от американского водевиля и европейской оперетты, сначала как блестящее ревю, и только потом как жанр мюзикла. Своего расцвета он достиг к середине века, и, несмотря на постоянные слухи о том, что мюзикл умер как жанр, с тех пор его видоизменяли и усовершенствовали( вспомните мюзиклы:
« Волосы », « Компани я »,
« Кордебалет »( A Chorus Line), « Арендная плата »( Rent). Вместе с тем, несмотря на последние успехи британцев, мюзикл стал типичным американским жанром искусства, привлекающим таланты из иммигрантов и аутсайдеров. В сериале нью-йоркский театральный критик Джон Лар назвал это явление « культурой оптимизма ».
Что касается формата, « Бродвей » очень хорошо в него вписывается. В последние годы сложился определенный стиль телевизионных документальных фильмов, в основном благодаря режиссерам Кену и Рику Бернсам, которые изменили этот жанр, завоевали сердца широкой публики и побудили к действиям многочисленных подражателей. О чем бы ни снимали фильм братья Бернсы – о джазе, о бейсболе или о Гражданской войне – они поняли, что масштабные темы, расчлененные на маленькие истории о личной трагедии или героизме, становятся более легкими для восприятия. Автор идеи, продюсер и режиссер фильма « Бродвей » Майкл Кантор недавно работал с братьями Бернсами над другими проектами телекомпании PBS. Возможно, в результате фильм « Бродвей » приобретает тон, более знакомый поклонникам других фильмов – медленная панорама чернобелых фотографий, голос за кадром, читающий отрывки из личных писем, интервью с современными критиками – вместе со всеми плюсами и минусами, характерными для такого формата.
Самой сильной стороной телевидения является крупный план, когда камера подъезжает близко к лицу человека. Театр, с другой стороны, является средством для передачи б о л ь ш о й к а р т и н ы. Здесь негде спрятаться, от места, где си дит перва я скрипка оркестра, зрители нах о д я т с я н а определенном
Ìþçèêë – àìåðèêàíñêèé æàíð, ñîçäàííûé åâðåÿìè
расстоянии, позволяющем им видеть каждого актера на сцене в рамках одного панорамного вида, даже если в свете рампы появляется ктото еще, чтобы исполнить свой сольный номер.
Эта разница между телевидением и театром и объясняет, почему « Бродвей » странным образом не оправдывает ожиданий. Несмотря на ритмичное изложение и знание темы, в фильме « Бродвей » американские мюзиклы показаны крупным планом, особое внимание уделяется наиболее заметным авторам и родоначальникам, наиболее удачным спектаклям, за чем зачастую теряется общая картина. « Бродвей » – это не только великолепные танцоры, дающие по восемь спектаклей в неделю, и талантливые композиторы, стремящиеся написать новую популярную песенку. Помимо всего этого « Бродвей » – это история социальных, культурных, политических перемен, перемен в искусстве. Это – более глубокая история, о которой невозможно рассказать в рамках сериала.
Владимир Горовиц однажды сделал саркастическое замечание, которое получило большую известность. Он сказал, что существует три типа пианистов: пианисты-гомосексуалы, пианисты-евреи и плохие пианисты. Его теорию можно применить и к композиторам, пишущим мюзиклы. Определенно мужчины, пишущие мюзиклы – а это преимущественно мужчины – попадают под эти категории.( На самом деле в большинстве случаев они попадают под две, а иногда и под три категории одновременно). И все же, несмотря на то, что « Бродвей » раскрывает еврейское происхождение многих композиторов, авторы сериала не заостряют на этом внимание.
Это упущение кажется достаточно понятным, если рассказывается об одном человеке, но когда речь идет о целом списке – Ирвинг Берлин, Марк Блицштейн, Джордж Гершвин, Ричард Роджерс, Лоренц Харт, Джерри Герман – возникает вопрос, не является ли простым совпадением тот факт, что все они – евреи.
Действительно, временами, чтобы избежать этой темы, необходимо постараться.
Например, работа над « Вестсай дской историей » собрала вместе Артура Лорентса,
Стивена Зондхейма и Леонарда Б е р н с т а й н а. Три еврея-гомо с ексуа л ис т а созда л и а мерик а нск и й м юзи к л о гетеросексуальной любовной истории двух христиан. Было ли случайностью, что эти три личности творили вместе, или это было нечто большее, нечто важное в культурном смысле, что привлекает в театре евреев и гомосексуалистов? Однако документальный фильм не отвечает на этот вопрос.
Авторы « Бродвея » иногда отступают от темы, чтобы придать фильму культурный контекст или дать социологический анализ, когда исследуют роль женщин на сцене или влияние Великой Депрессии или упоминают о разрушении, пришедшем в индустрию со СПИДом. Но таких моментов в фильме очень мало, авторы скорее отражают хронологию самых известных мюзиклов, связывая серии фильма, которые могли бы стать миниатюрными главами « Биографий » в сфере искусства и развлечений.
История американского мюзикла напоминает музыкальную аранжировку в любом хорошем шоу: смелые сольные номера и великолепные творческие альянсы, драматические диминуэндо и замечательные репризы, резкая смена музыкального ключа и повторяющиеся лейтмотивы. Иногда, останавливаясь на отдельных моментах, сюжет фильма « Бродвей » выпадает из общей партитуры.
Уэйн ХОФМАНН
58 № 11( 16) ноябрь 2004 г. www. russiantown. com