-Вы, наверное, помните, я
Вам рассказывал о том, как защищали мы одну важную высоту в июле 43-го у станицы Крымской, недалеко от Краснодара, – продолжил свой рассказ Израиль Фукс. – Высота несколько раз переходила из рук в руки. И вот тогда она как раз была нашей. И я сидел наверху в своём « гнезде » – на наблюдательном пункте, и видел всё окрест километров на десять. А на войне иметь так у ю позицию – это действительно быть Богом. Не знаю, что думал обо мне настоящий Бог, если он есть, но я был тогда вместо него и распоряжался жизнью и смертью людей. Я был волен одной командой из трёх-четырех слов отправлять десятки и даже сотни людей на « тот » свет. Так как моя позиция была наивыгоднейшая, то мне часто подчинялись несколько батарей. И, таким образом, по моей команде открывался мощный и плотный огонь. Вы думаете, я, командир батареи, в чём-то сомневался, когда кричал в телефон:
– Огонь по цели!.. По четыре снаряда!
Это бы ла моя работа, т рудная, точнее тяжкая, но работа. И требовалось от меня сделать её, как можно лучше. До меня на этом месте уже побывали 4 человека. Больше 3-4-х дней в этом адовом « гнёздышке » не задерживался ни один командир батареи. Мы знали: Петров убит, Ицков ранен в голову, Кучкин убит, ты – следующий … Каж дый день по 2 раза мою батарею « у тюж и ли » 50- 60 пик ирующих бомбардировщиков, гвоздила немецкая артиллерия, не говоря уже о пулемётном и миномётном огне. Но я был « везунчик »: я сижу на высоте уже больше 10-ти дней … Каждое утро, вернее, ещё ночью, я поднимаюсь на высоту. Нет, я не поднимаюсь, я пробираюсь туда. Об очень плохом человеке, скажем, большом карьеристе, говорят: « он идёт по трупам ». А я уже не фигурально, а буквально шёл по трупам. И я иду, и оступаюсь на трупах, падаю, поднимаюсь и опять иду. Здесь вповалку перемешаны наши и немцы, Совсем недавно они были, как и я, молодыми и здоровыми парнями …
– Что и говорить, – подума л я, внимательно сл у ша я рассказчика, природа: звери, птицы, цветы часто оказываются гораздо умнее « царя природы » – человека. А вслух сказал Израилю:
– А может она, Природа, или Бог, хотели сказать Вам, вернее, всем нам, людям, что делается нами в такие моменты нечто ужасное против Неё, а точнее, против Бога. Кстати, какие всё-так и Вы, как « гомо сапиенс », т. е. « человек разумный » испытывали чувства, сидя как бы на месте Бога?..
ÆÈÇÍÜ ÈËÈ ÑÌÅÐÒÜ:
ÊÒÎ ÊÎÃÎ?
В оспом и нания ветерана 2-ой М ировой войны Израи ля Фукса к 60-летию Победы
– Ну о Боге тогда совсем не думал, – ответил Израиль.
– Это точно, – подумал я тогда. – В те времена мы, « советские » парни были насчёт Бога настоящими дикарями, хотя мнили себя « великими знатоками » по части « опиума для народа »… Библия? Ветхий, Новый Завет? Какая чушь!.. Тора? А это что за диковина?! Что знали мы о десяти заповедях, записанных нашим еврейским Богом на каменных « скрижалях » вечности?.. И о первой из них: « Не убий!»…
– Знаете, – перебил течение моих мыслей собеседник, – всё дело в психозе войны. Он действует как гипноз. И заставляет делать то, на что в обычных норма льных условиях человек никогда бы не пошёл. Ну, вот, скажем, такое. Ранним утром, когда где-то в километре от меня к немцам подъезжала полевая кухня и проголодавшиеся солдаты, радуясь ей, выбегали на открытое место, я давал команду, и залп из моих четырех орудий сметал с лица земли и кухню, и лошадей, её привезших, и самих солдат. Вы спрашива ли, что испытывал я, « гомо сапиенс », превращая в ничто себе подобных « человеков разу мных »?.. Пожа л у й, мож но это назвать удовлетворением, что, значит, работа сделана хорошо. Дальше того мысли не шли. Зачем? Война, надо убить врага, иначе он убьёт меня. Так стоит ли думать ещё о чёмто крайне неприятном, например, о смерти, которая всё время у тебя над головой. Чтобы, как мы тогда « пошучивали », « сойти с катушек »? Нет-нет. И тут, я думаю, гипноз войны просто помога л инстинкту самосохранения. Прошёл день, и тебя не убили, не ранили, к тому же удалось что-то покушать и, скажем, сменить тесные сапоги на более удобные …
Так что в ту жизнь, сжатую до предела, что-то ещё втиснуть было уже невозможно. Понимаете, в том психозе войны, когда жизнь и смерть уродливо переплелись и легко менялись местами, уже та ужасная человеческая мясорубка, воспринималась нами довольно спокойно. Только у той « высотки », на которой я сидел, были перемолоты четыре(!) дивизии( две наши и две немецкие). « Моя » дивизия, к примеру, потеряла убитыми более 2-х тысяч человек. Каждый день и моя батарея несла потери. И тут же мы получали пополнение – и орудия, и людей … Как поётся в знаменитой песне: « за ценой не стояли »… Итак, вокруг высоты образовалось гигантское страшное кладбище. Я иногда грешным делом думаю, что хорошо бы тем политическим деятелям и генералам, которые то и дело в разных концах Земли заваривают кровавую кашу, показывать почаще кадры о таких вот « высотках », вроде моей 1943 года. Может, что-то поучительное и извлекли бы, ведь всё-таки « гомо сапиенсы »…
Вот сегодня психоз войны собирает свой кровавый у рожай в Чечне, которую я хорошо знаю и люблю. Глупейшей преступной политикой » вож ди » России посея ли ненависть меж ду русскими и чеченцами, и теперь и те и другие безжа лостно истребляют друг друга …
– Так что же всё-таки побеждает в роковом том круге – жизнь-смерть, смерть- жизнь? – спрашиваю я Израиля Фукса.
– Жизнь сильнее, – отвечает он. – Ох, и цепко держит она человека в своих руках. Даже тогда, в те ужасные дни, бывало перед сном успеешь подумать о какой-то девушке, которую мельком увидел в соседней разрушенной деревушке. Девушка улыбнулась, и ты ей … Завтра, может, увижу её, или послезавтра, или потом, если … Нет, не думать – никаких « если »… День прошёл, живём, пока живём.
– Так всё-так и, – не отст у паю я, – к т о побеж дает: нена вист ь и смерть, или жизнь с её радостями и печалями?..
– В конечном счете, всегда побеж дает разу м, а с ним, значит, и жизнь, – твёрдо отвечает на мой « каверзный » вопрос старый воин Израиль Фукс …
Интервью взял Григорий СЕРЕБРЯНСКИЙ, Атланта
44 № 11( 16) ноябрь 2004 г. www. russiantown. com