|
Лишь только вечер в Симе наступает, Туда идёт и нищ, и кто богат, И до утра, до исступления играет, Во всё, что ни предложит автомат …
С утра занепогодилось и хмуро, И куст рябины за окном поник, Пришёл в компанию к нам Мура, Наш дистрибьютерный пивник.
Расскажет нам с весёлой миной, На кухне, что сготовил и сварил, И обладая мощной голосиной, Без устали о разном говорил.
Он знает всех, от Сима и до Сочи, Когда и с кем, и где, и кто кого, Андрюха – эрудированный очень, Мы многое чего, узнали от него.
|
Он повар, а не только дистрибьютер, В его рецептах мы нуждаемся всегда, На « Шкоде » шпарит, а его компьютер, Давать не будет сбоев никогда. |
Со знаньем дела пошумит, пошутит, А если примет он на грудь чуток, Такого наговорит, всего намутит, Под много децибельный « голосок ».
Становится непререкаемый, надменный, Не подступиться даже корешку Бобру, И рыгануть отрыжкою пельменной, Как кучер на гнедых, то н-ну, то тпр-ру.
Бобёр-то парень очень видный, При разношёрстной этакой гурьбе, Физически силён, но безобидный, Хотя и мастер спорта по борьбе.
Но всё-таки, нет-нет, а попадётся, На чей-нибудь коварнейший приём, И раскошелиться тогда придётся, Заначка всё равно всегда при нём.
А вот и Вася, парень из Письмянки, Для всех он с детства был не мал, Приноровился на дальнюю делянку, И очень много дров там наломал.
Что делать, времечко уходит, Кто в лес идёт, кто по дрова, А если Вася выпивку находит, Ему и море по колено, и трава.
В лесу он не привык бояться, И сумма, хоть какая на кону, Но я вам вынужден признаться:
|
Побаивается он свою … жену.
Не знаю, под каким родился знаком, Но точно знаю, что – на Уку, И если по колёсам был мастак он Теперь, вот, из-за мяса на слуху.
А Павел, с аксельбантом и винтовкой, По Красной площади немало походил, Потом по трассе, долго с монтировкой, Искал работу, но денег с ней не находил.
Не ведали, что Паша отчихвостит, Он, что задумал, то и сотворил, Берёт свинью сперва за хвостик, Кувалдой БАЦ! И руки не в крови.
|
Его Букварь зовёт Маслёнком, И посылает на слова, что с буквой « Ю », Он раньше не боялся кабана с теленком, Теперь любую выложит свинью.
Не надо никакого ему лоска, Зато какой мясной шарман, Нет на базаре популярнее киоска, Где пашет вся родня в один карман.
Есть среди нас один толковый, И знаний у него хватает не на раз, А сгоряча, любимец наш, фруктовый, В лицо всё скажет прямо, без прикрас.
Сергей Макаров за день на фургоне, Намучается со своей женой, Как проводник в своем вагоне, Уже и разговаривает сам с собой.
Мы все балдеем от нашего Рябухи, И поговорок, что повторяет под шофе, Он не откажется от хлебушка краюхи, А сыну купил жильё не хилое в Аше.
Квартира, верно, хлеба не попросит, Не пустит он туда, ни друга, ни врага, И где бы не работал, не проматросит, Своей квартиры и тем более, « Форда ».
По трассе часто утром ранним, ГАЗелька едет в сторону Уфы, А за рулём взбалмошный Раннев, Наш мебельщик от кухни до софы.
|
Он начал делать мебель корпусную, А может, и такую, что бывала встарь, И комбинацию вдруг сотворит такую, За это именно, зовут его Букварь.
Кто плачет среди нас, а кто ликует, И ненадолго головёнкой сник, Нерегулярно появляется Якунин, Который по профессии лесник.
Он говорлив становится безмерно, Всё от того, что выпить норовит, Барсетка его просто безразмерна, И с ней Сергей имеет важный вид.
|
Он друг всему зверью и птицам, Но ходит иногда по лесу и с ружьём, Когда же изредка играть садится, Расчёт ведёт и налом, и живьём.
У нас нет ни профорга, ни парторга, И за столом мы абсолютно все равны, Приедет с Усть-Катава Ваня Лоргов, А с ним Кувалда – хуже сатаны.
|
Не будет никогда ни с кем буянить, Во всё спортивное одет, обут, Но самый маленький среди нас, Ваня, И самый обходительный удмурт.
Был футболистом карточным Ривалдо, Он только за Бразилию немало лет играл, А знаменитая катавская « Кувалда », Частенько « джокера » в рукав себе совал.
Надо заметить, что вовсе не по пьянке, Стал жадным и алчным, как крокодил, Теперь он не кувалда даже, а киянка, Лохов которой, не редко разводил.
Ещё один у нас есть парень гарный, Который скрупулёзен и справедлив, По основной профессии, пожарный, Как офицер, не очень говорлив.
Смекалистый парнишка и толковый, Но может дать на ровном месте крен, По качествам своим он не хреновый, Но вот зовут его повсюду « хрен ».
Есть и блондин, одетый не без блеска, Готовый погонять у нас адреналин,
|
В кругу ровесников, он просто « Лекса » С набором плюсов, в Симе он один. |
Красуется в фирмовой одежонке, На иномарке не выглядит сердитым, Но вот беда, появятся деньжонки, Поедет к одноруким играть бандитам.
С надёжным тестем не боится даже зверя, А если потеряет, то вдвойне найдёт, Но всё-таки, я в Лексу очень верю, И убеждён, что далеко и сын его пойдёт.
За колкий взгляд с особою сноровкой, Талант от Бога ему невероятный дан, А между тем, с зелёной татуировкой, Таксует лихо непредсказуемый Дадан.
Но трое среди нас, они – лихие, Куда попало, нос свой не суют, А деньги заработали давно такие, Что даже куры почему-то не клюют.
Как Муромец, с Добрыней и Поповичем, Они не просто сказочно богаты, Всего их трое – Александр Петровичей, А внешне эти тезки, как один, квадратны.
Но есть еще, непредсказуемый до кучи, Кто не боится сплетен, власти и нагана, Он роста не большого, но нету круче, И авторитетней кропачевского Гайнана.
С этой четвёрочкой вальяжной, Нам много лет не справиться никак, И будь ты грамотным или отважным, Но попадёшься все равно впросак.
Вы на машинах разъезжаете японских, А « Джипы » у детей и ваших жён, И табунов навалом под капотом конских, Но взгляд у вас на « джокер » заряжён.
Ещё среди нас есть герой афганский, Он справедлив и дерзок, словно бур, Ему и вождь не страшен африканский,
|
Мы признаём твои заслуги, Нур.
Я мог компанию ещё продолжить, Но, видимо, она и так ясна для всех, Мы всё равно кому-то будем должны, На сиюминутный коль надеемся успех.
Мораль ясна для всех, без исключения, Она одна, для умных и простаков, Все игровые автоматы и увлечения, Не что иное, как налог для дураков.
А мне пока что только остаётся, Лишь изредка и где-то отщипнуть, И сколько ждать ещё придётся, Чтобы фортуну разом повернуть.
Портачить что-то начал компас, Кризис повсюду раскачал права, Не выдержанным стал что-то Лобас, А Вася порешил делянку на дрова.
Хозяин « Атлантиды » выглядит понуро, Фруктовый не точит былые балясы, С пивом не проданным топчется Мура, А Пашка не знает, кому коптить мясо.
Давно не тасуете дам и валетов, От кого ещё можно дождаться добра. Вы без игры дотяните до лета, Побудьте пока в окружении Бобра.
Как хочется уехать мне куда-то, Пусть в захудалый далёкий аул, Чтобы не видеть, как этих ребяток. Взял кто-то однажды и крепко обул.
Но я не хочу оставаться невеждой, А правду не всякий мне говорит, Сердце неровно стучит под одеждой, И не всегда я могу быть побрит.
Кто не пьёт, не играет, не курит, А на горбушку мажет маргарин, И на тузу ни разу не блефует, То чем же вырабатывать адреналин.
Нельзя играть, надеясь на удачу, Бывает, в прикупе нещадно улечу, По ходу всё равно решу эту задачу, И даму от валета по любому отличу.
Вялотекущая игра, как и работа, Случается нередко в кругу друзей, И вот раздаст нам карты кто-то, А в той колоде не будет козырей.
2017 г. С. Ларионов
|