Март 2005 | Page 62

ПАМЯТЬ СЕРДЦА

« Мама – мой Б-г, мой фетиш, моя религия. Несмотря на невероятную доброту, она много колотила меня, воспитывала строго. После того, как я стал взрослым человеком, я ни одного поступка в этой жизни, не посоветовавшись с мамой, не совершал ».

– Иосиф Давыдович, почти всегда вы отказываетесь от интервью. Однажды даже сказали, что давать интервью намного страшнее, чем ходить к террористам.

– Потому что во втором случае ты видишь человека и понимаешь, чего он хочет. А когда даешь интервью, не известно, что вы напишете. Обычно пишите так, как вам вздумается. Вы, журналисты, сегодня ангажированы. Очень мало среди вас тех, кто искренне хочет чтото узнать, а потом поделиться этим с читателем. Все газеты сегодня ангажированы. Я ненавижу такие издания. Эти издания интересует только грязь, и на этой грязи они зарабатывают внимание читателей, которым нечего делать на вокзалах. Поэтому я не люблю давать интервью.

– О Кобзоне столько всего пишут.

– Пишут всякую чушь, на которую не следует обращать внимание. « Кобзон скупил всю Москву, владеет гостиницами, ресторанами, супермаркетами »…

– Вы считаете, что публичный человек может быть интересен людям только своим творчеством?

– К сожалению, нет. Когда человек хочет творчества, он приходит на концерт, на спектакль, смотрит кино. А им интересно подсмотреть: а чем таким он занимается вне сценической деятельности, как у него складывается с женщинами, выпивает ли он? Вот говорят: артисты – это богема. Богема – это хорошее слово. Это специальные клубы, где собирались артисты и прятались от журналистов, любопытной публики, для того, чтобы почувствовать себя в среде своих. Вот вам, журналистке, будет приятно, если во время вашего какого-нибудь … моциона или переодевания за вами будут подглядывать? А когда вы будете находиться в интимной обстановке и того хуже …. Почему кто-то должен интересоваться вашей личной жизнью? Вашим настроением? Тем, как вы ходите, как говорите? Артист всегда находится под пристальным вниманием. Это очень раздражает.

– А кому-то это нравится.

Иосиф Кобзон – российский эстрадный исполнитель и депутат Госдумы – рассказал, почему избегает общения с журналистами, и что заставляет его не уходить со сцены.

– Это нравится, допустим, после первой передачи на телевидении. А потом это уже становится привычной нормой. Я адаптировался и научился абстрагироваться.

– Вы великолепно выглядите и, судя по всему, не боитесь экспериментировать в одежде. Вам очень идет эта ярко-красная рубашка.

– Да, мне нравятся рубашки не по возрасту, яркие. Иногда хочется ходить в том, в чем хочешь, не привлекая к себе внимание. Очень устаешь от пристального внимания.

Почему я люблю отдыхать за рубежом? Там на меня никто не обращает внимания, кроме случайных русских. Я одеваюсь, во что захочу, никаких галстуков. А здесь всегда стараюсь одеваться так, чтобы люди не говорили мне в след: « Посмотри, во что он вырядился ». – Предпочитаете одежду определенных марок?

– Нет, в магазинах я покупаю всегда то, что мне нравится, а не то, что престижно. И не понимаю тех, кто говорит: « О да, это, конечно, Версаче ». Плевать я хотел на марки. Главное, чтобы мне нравилось, и размер подходил. Я вообще люблю все удобное и комфортабельное. Мерзляк по натуре, с уважением отношусь к меху. Обязательный атрибут – шарф. Берегу горло. Вот машины хорошие люблю. Из слабостей еще назову часы. Часто их меняю.

– Иосиф Давыдович, есть такая фраза: « Детство – счастливейшие годы жизни, но не для детей ». Когда вы были маленьким, чувствовали себя счастливым?

– Я был счастлив в детстве. Несмотря на то, что оно у меня было военное, послевоенное. Хорошо помню эти развалины. У нас тогда, к счастью, не было ни магнитофонов, ни телевизоров, ни дискотек. Да что говорить о телевизорах: света даже не было. Но росли мы честными. Кастеты не носили, дрались кулаками: девчонок защищали. И не лезли им под юбку с первого свидания. Всегда ждали трепетно первого поцелуя. Другая атмосфера была. И я хочу сказать вот о чем. Смотрю я

Иосиф Кобзон:

« Я был счастлив в детстве »

на сегодняшних молодых мужчин и думаю: ну до чего же они в большинстве своем несчастные люди! Я, конечно, понимаю, что существует природное влечение, инстинкты, физиология. Но как можно так себя обездолить, обокрасть, не познав, к примеру, что такое первый поцелуй? Не познав, что такое бессонная ночь после первого поцелуя, когда не можешь сомкнуть глаз, чувствуешь запах волос той девочки, с которой ты недавно обнялся, или она разрешила тебе поцеловать себя в щечку. Они этого даже не понимают, смеются! Но что делать! Каждому времени своя мораль и свое отношение к жизни. Хотя все сегодня говорят о Б-ге.

– Вас называют феноменом. Расскажите секрет, как можно петь четыре часа подряд, сохраняя при этом такое вдохновение?

– Это только невостребованные или наивные мои коллеги рассказывают, как они по утрам обливаются холодной водой, делают пробежки, как они много читают, ходят в театры. Я – работаю. И когда говорят, что Кобзон – это феномен, так много работает, то мне хочется возразить: « Вы не видели, как работали люди в цирке ».

– Знаю, что цирк в вашей жизни сыграл значительную роль.

– Роберт Рождественский написал замечательные стихи: « Цирк не лю-

62 www. RUSSIANTOWN. com № 3( 20) март 2005 г.