www. russiantown. com
ся брату. А тот, естественно, рассказывал все жене. И да, Джон говорил, что я слишком давлю на него, расстраивался. Он думал, что я хочу его контролировать, что я его зажимаю, что я хочу быть главной, чтобы все было по-моему. Он вообще не понимал!
Конечно, я стала рефлексировать. Думать, что где-то перегибала, в чем-то перебарщивала. Что нужно было поступать по-другому. Может быть, Джон получил эту должность в том числе и потому, что я его пилила, и он хотел кому-то что-то показать и доказать, и делал что-то для этого, сам того не замечая. Но лучше бы он делал меньше, но был бы счастливее!
И чем больше я об этом думала, тем отчетливее понимала, насколько на самом деле для меня был важен Джон. Конечно, я бы вряд ли поехала с ним и за ним тогда в Нэшвилл. Здесь у меня было все: родители, работа, друзья. Все, кроме Джона. Ну да он меня в Нэшвилл и не звал. Мог бы? Да. Хотел? Наверное, нет. Обиделась ли я на него за это? Думаю, да. И это повлияло на наши отношения на расстоянии. Может, у них было бы немного больше шансов на жизнь. Согласилась бы я поехать в Нэшвилл, если бы знала, насколько сильно мне будет не хватать Джона? Отвечать на этот вопрос было уже слишком поздно.
После расставания у меня внутри образовалась какая-то пустота. Я не могла с ней жить, я хотела ее чем-то заполнить. И если сначала я не хотела новых отношений, то потом я стала встречаться с Дэвидом.
– Помогло?
– Наверное, да, ведь я даже вышла за Дэвида замуж. Или нет? Мой брак ведь оказался по факту несчастливым. Чтобы вы понимали, почему, расскажу больше о Дэвиде. Он как раз был очень амбициозным и целеустремленным, этим, наверное, меня и привлек.
У Дэвида был небольшой бизнес, собственный стрит-фуд-ресторанчик, которым он буквально жил. Постоянно что-то придумывал, менял, улучшал – чтобы найти новых клиентов и не разочаровывать старых. В планах был еще один такой же ресторанчик, а там, если все получится, и сеть. Проектов у него хватало, но мне даже нравилось.
Да, Дэвид был весь в делах, как белка в колесе. Но меня привлекало не только то, что он не сидит на месте, но и то, что он такой уверенный: делает и в любой ситуации знает, как поступить. По-современному сильный мужчина. Поэтому мы стали очень быстро сближаться, и когда Дэвид предложил пожениться, я сразу согласилась.
– А вы к тому моменту уже жили вместе? Сколько времени?
– Примерно полгода, и уже год как встречались. Я думала, что уже хорошо знаю Дэвида и себя, и в принципе неплохо разбираюсь в людях. Поэтому и согласилась. И, наверное, совершила ошибку, ведь жизнь с Дэвидом оказалась не такой, которая бы мне подошла.
Всю свою уверенность мой муж легко и непринужденно перенес в наш быт. Он решал и выбирал в одиночку, причем всегда. В какой ресторан и когда мы пойдем, что за фильм мы будем смотреть вечером, какого цвета должна быть новая мебель, что за картину купить в гостиную, что приготовить на ужин.
Он лучше знал, как, когда и что нужно сделать, и не слушал никаких возражений. Точнее, слушал, но не принимал во внимание. Или делал вид, что слушает. А в конечном итоге все делал по-своему. Без скандалов и выяснения отношений, без споров и возражений.
Получалось, что Дэвид просто диктовал мне свою волю. Жизнь с ним была так не похожа на отношения с Джоном, который был мягче, ленивее, неувереннее в себе, но прислушивался ко мне и ценил меня.
И в какой-то момент я поняла, что задыхаюсь, что я так больше не могу. Дэвид слишком давил на меня, да, несознательно, но тем не менее. Он буквально не позволял мне ничего решать, молча и тихо, но ведь это совместная жизнь, это моя жизнь. И я ушла от него, подала на развод. Наш брак не продержался и двух лет.
– Мне очень жаль …
– Мне тоже, это ведь было какое-то крушение мечты. Я чувствовала себя очень странно: казалось, что эти год-полтора я была в каком-то сне, причем была там другим человеком, не собой. И вот я проснулась, и понимаю, что хорошо, что проснулась, но и одновременно плохо. Я и освободилась, и была связана, и совсем не знала, что мне дальше делать, как жить.
А тут я узнала, что Джон вернулся в Атланту.
ВСЕ ТАК ИЗМЕНИЛОСЬ
Конечно, Сима узнала это от Кэти. Джон вернулся и сразу же захотел увидеться с братом. И вполне предсказуемо не дал знать о себе бывшей, с которой они не общались уже больше двух лет.
– Кэти рассказала мне, что Джон вернулся, причем насовсем, ну или надолго. Он получил новое повышение, причем уже здесь, в головном офисе, и будет снова работать и жить в Атланте. И я не поняла, как я себя чувствую. Ну да, вернулся, и что? Хочу ли я его видеть? Точнее, нужно ли мне его видеть? Я сомневалась.
А Кэти все решила по-своему. Не люблю, когда выбирают за меня. Но она буквально столкнула нас лбами. Пригласила меня на воскресное барбекю, « по-семейному », не сказав, что Фил пригласил Джона. И обо мне не сказала, даже мужу.
Мы удивились? Да мы офигели. Неловко молчали, смущенно улыбались, встречаясь взглядами, и сразу отводили глаза, делали вид, что очень заняты бургерами и сосисками, закусками и салатами, разговорами с Кэти и Филом. За все это барбекю перекинулись, может, десятком дежурных фраз.
Правда, я поняла одну вещь. Я действительно рада видеть Джона. Наверное, на барбекю мне было не до этого, но потом, когда я ехала домой на меня нахлынули воспоминания. И они были приятными.
Я захотела поговорить с Джоном. Нормально. Зашла на Facebook и стала набирать ему сообщение. Раз пять стирала, не зная, как правильно и с чего лучше начать. И пока я пыталась, он сам мне написал. А потом мы уже и созвонились, и долго говорили.
Все так изменилось! Я рассказала о своем браке, Джон – о Нэшвилле и карьере. Он стал как-то серьезнее, увереннее … и дальше. И одновременно я видела все того же Джона. И понимала, что мне с ним было по-настоящему тепло и хорошо.
– А он? Видел ли он в вас ту же Симу? – Не знаю, я ведь тоже изменилась. Причем непонятно, в какую сторону. Не могу сказать, понравилась ли я ему, нынешняя, больше, чем предыдущая. Но мы стали снова общаться, а там и видеться, выбираться вместе в кафе, кино, на свидания.
Да, недавно у нас был секс, впервые после того, как мы опять начали встречаться, и он был просто прекрасным. Но как далеко у нас все зайдет? И на каких условиях? Я не знаю. Я не хочу давить, но и не хочу, чтобы на меня давили. Джону больше не нужна мотивация, но что ему нужно? Джон стал другим, и я пока не могу сказать, каким он нравится мне больше. И какая я больше нравлюсь ему.
Татьяна Серафимович экология
▶ ЖИЗНЬ, КОТОРУЮ НЕ ОЖИДАЛИ
⇔49⇒51
Риф Redbird Reef у берегов Делавэра – в 26 милях от берега – стал одним из самых богатых подводных угодий на всём восточном побережье. Голубые мидии, крабы, морские окуни, крупная рыба – всё это заселило ржавеющие коридоры бывших вагонов метро.
Местные рыбаки говорили, что за один день теперь можно поймать до восьми видов рыбы там, где раньше не было ничего. Биомасса в зоне рифов выросла примерно в 400 раз.
Дайверы освоили рифы не менее активно. Путешествие через проржавевшие туннели бывшего нью-йоркского метро на глубине двадцати метров – это зрелище, которое сложно описать словами. Туристический поток и уловы рыбаков в итоге сгенерировали для приатлантических штатов около $ 15 млрд экономического эффекта.
MTA подсчитало, что программа затопления позволила сэкономить более $ 13 млн на наземной утилизации – обработка асбеста на суше обходилась значительно дороже погружения.
ПРОВАЛ « НЕРЖАВЕЙКИ » И КОНЕЦ ПРОГРАММЫ
Не всё шло по плану. Вагоны « Brightliner » из нержавеющей стали, которые казались более прочными, начали разрушаться уже через несколько месяцев после погружения. Экологический консультант Дэниел Шихи объяснил это конструктивными особенностями: точечная сварка и гофрированные панели делали их уязвимыми к подводным течениям, которые буквально разрывали обшивку. Вагоны из обычной углеродистой стали, напротив, держались десятилетиями.
К 2010 году программу свернули по совокупности причин: новые составы метро содержали слишком много пластика, удаление которого перед погружением стало неоправданно дорогим. Но к тому моменту 2580 вагонов уже навсегда обосновались на дне Атлантики.
УРОК, КОТОРЫЙ СТОИТ ЗАПОМНИТЬ
История подводных вагонов нью-йоркской подземки – редкий пример, когда нестандартное решение утилизационной проблемы обернулось экологическим и экономическим выигрышем одновременно. Пустое песчаное дно превратилось в живую экосистему. Дорогостоящий металлолом стал бесплатным каркасом для природы. А рыбаки и дайверы получили место, которого раньше просто не существовало.
Мировая практика создания искусственных рифов продолжает расти: затопленные корабли у побережья Австралии, подводные скульптуры у Канкуна, « рифовые шары » в семидесяти странах мира. Человек научился не только разрушать морские экосистемы, но и – пусть не всегда изящно – восстанавливать их.
ПО ВОПРОСАМ СПОНСОРСТВА И РЕКЛАМЫ В ЖУРНАЛЕ ОБРАЩАЙТЕСЬ ПО ТЕЛЕФОНУ:
( 770) 447-0208, доб. 101 или по email: russiantown. magazine @ gmail. com
У НАС ШИРОКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ О ВАС УЗНАЮТ ВЕЗДЕ!
5( 273) май 2026 51