Ассоциации ветеранов
... от имени страны
Для публикации « Лехаим » выбрал фрагмент, где будущий израильский премьер рассказывает о своем приезде в Москву в качестве посла только что созданного Государства Израиль.
Мы прибыли в Москву через Прагу серым дождливым утром 3 сентября 1948 года. Первым делом чиновники советского Министерства иностранных дел, встретившие Баршай меня на аэродроме, сказали, что сейчас добраться до гостиницы будет непросто, поскольку хоронят Андрея Жданова, одного из ближайших сотрудников Сталина. Поэтому первым моим впечатлением от Советского Союза были продолжительность и торжественность этих похорон и сотни тысяч, а то и миллионы людей на улицах по дороге к гостинице « Метрополь ». Это была гостиница для иностранцев, и она казалась пережитком другой эпохи. Огромные комнаты со стеклянными подсвечниками, длинные бархатные занавеси, тяжелые плюшевые кресла и даже рояль в одной из комнат. На каждом этаже сидела строгая немолодая дама, которой полагалось сдавать ключи при выходе, но, по-видимому, главное ее дело было доносить госбезопасности о посетителях, хотя вряд ли она была единственным источником информации. Мы так и не обнаружили микрофонов в своих комнатах, хотя систематически их искали, и старые аккредитованные в Москве дипломаты не сомневались, что каждое слово, сказанное в двух комнатах, которые мы занимали с Саррой и Зехарией, было записано.
Прожив в гостинице неделю, я поняла, что если мы немедленно не начнем жить « по-кибуцному », то останемся без копейки. Цены были невероятно высоки, первый гостиничный счет меня совершенно оглушил. « У нас есть только один способ
20
Обращение
№ 5( 69) май 2009г.
Голда Меир:
Моя жизнь
Эту книгу сложно назвать новинкой, на иврите она вышла еще в 1970-х годах, довольно скоро появился и русский ее перевод, выполненный Руфью Зерновой. В этом переводе- образцовом для произведений подобного жанра- « Моя жизнь » Голды Меир неоднократно издавалась и переиздавалась. Однако в сознании сегодняшнего российского читателя мемуары одного из самых известных израильских политиков по сути дела отсутствуют: в России они были выпущены больше десяти лет назад случайным издательством-однодневкой и прошли практически незамеченными.
Ассоциации ветеранов
Второй Мировой Войны из бывшего СССР в Атланте
Мы, участники ВОВ, готовим издание книги в память о ветеранах Второй Мировой Войны из числа иммигрантов из бывшего СССР, проживающих и проживавших в штате Джорджия.
В книге предполагается поместить краткую историческую справку о ходе ВОВ, иллюстрировав ее фотографиями того времени, а также привести данные об участниках войны: краткая биография, участие в боевых действиях на фронтах ВОВ, боевые награды, фотографии и др. Вся информация будет опубликована на русском и английском языках.
Многие ветераны- члены нашей Ассоциации ушли из жизни, и для нас очень важно увековечить их память. Мы обращаемся ко всем ветеранам ВОВ, их родным и друзьям помочь нам решить эту задачу.
Книга поступит на вечное хранение в библиотеку Конгресса США.
Ханон Зарецкий, Президент Ассоциации Марк Витебский, Вице-президент Илья Измайлов, Руководитель организации, главный редактор
Свои сообщения просим направлять по адресу: Iliya Izmaylov 2449 E. Club Dr. NE, Apt 417A, Atlanta, GA 30319 Справки по телефонам: 404-467-8873 и 404-231-5980
В информации просим сообщить: Фамилия( на русском и английском); Имя( на русском и английском); Отчество( на русском); Дата рождения( число, месяц, год) Даты жизни, если человека нет в живых; Место рождения; Участие в боевых действиях ВОВ с указанием наименований воинских частей, соединений и фронтов; Перечень государственных наград( орденов, медалей).
Просьба приложить фотографию человека, на которого предоставляется информация( желательно размером 9 х 12 см.). На обратной стороне фотографии написать его имя и фамилию.
Имя, фамилия, адрес и номер телефона лица, приславшего информацию
Подпись
Дата
уложиться в наш тощий бюджет,- сказала я членам миссии,- столоваться в гостинице только один раз в день. Я добуду продукты для завтраков и ужинов, а в пятницу вечером будем обедать все вместе ». На следующий день мы с Лу купили электроплитки и распределили их по номерам, занятым нашей делегацией; посуду и ножи с вилками пришлось одолжить в гостинице, купить это в послевоенной Москве было невозможно. Раза два в неделю мы с Лу нагружали корзинки сыром, колбасой, хлебом, маслом, яйцами( все это покупалось на базаре) и клали все это между двойными рамами окон, чтобы не испортилось. По субботам я готовила что-то вроде второго завтрака на электроплитке для своей семьи и холостяков, в том числе Эйги и Лу.
После того как с главными формальностями было покончено, мне страстно захотелось завязать связи с евреями. Я уже сказала членам миссии, что, как только я вручу верительные грамоты, мы все пойдем в синагогу. Я была уверена, что уж тут-то мы во всяком случае встретимся с евреями России; тридцать лет, с самой революции, мы были с ними разлучены и почти ничего о них не знали. Какие они? Что еврейского осталось в них, столько лет проживших при режиме, объявившем войну не только всякой религии, но и иудаизму как таковому, и считавшем сионизм преступлением, наказуемым лагерями или ссылкой? Но в то время как иврит был запрещен, идиш еще некоторое время терпели и даже была создана автономная область для евреев, говорящих на идише, Биробиджан, близ китайской границы. Ничего из этого не получилось, и после второй мировой войны( в которой погибли миллионы русских евреев) советские власти постарались, чтобы большая часть еврейских школ и газет не были восстановлены. К тому времени, как мы приехали в Советский Союз, евреев уже открыто притесняли, и уже начался тот злобный, направляемый правительством антисемитизм, который пышно расцвел через несколько лет, когда евреи преследовались широко и беспощадно, и еврейские интеллигенты: актеры, врачи, писатели были высланы в лагеря за « космополитизм » и « сионистский империализм ». Положение сложилось трагическое: члены миссии, имевшие в России близких родственников: братьев, сестер, даже родителей, все время терзались, не понимая, можно ли им увидеться с теми, о встрече с которыми они так мечтали, ибо если откроется, что у них есть родственникиизраильтяне, это может закончиться судом и ссылкой.
Трудная это была проблема: бывало, мы несколько дней подряд взвешиваем « за » и « против »- должен ли Икс встретиться со своей сестрой, надо ли передать продукты и деньги старой больной матери Игрека и, как правило, приходили к выводу, что это может причинить им вред и ради них же лучше не предпринимать ничего. Были, конечно, исключения, но я и сегодня не решаюсь о них написать, потому что это может быть опасно для евреев, все еще находящихся в России. Теперь весь цивилизованный мир знает, что случается с советскими гражданами, если они игнорируют извращенные правила, с помощью которых руководители стремятся их себе подчинить. Но был 1948 год, время нашей, так сказать, « первой любви », и нам было очень трудно понять и принять систему, в которой встреча матери с сыном, которого она не видела тридцать лет, да который к тому же член дипломатического корпуса и « персона грата » в Советском Союзе, приравнивается к государственному преступлению.
Как бы то ни было, в первую же субботу после вручения верительных грамот все мы пешком отправились в главную московскую синагогу( другие две- маленькие деревянные строения); мужчины несли талиты и молитвенники. Там мы увидели сто- сто пятьдесят старых евреев, разумеется и не подозревавших, что мы сюда явимся, хотя мы и предупредили раввина Шлифера, что надеемся посетить субботнюю службу. По обычаю, в конце службы было произнесено благословение и пожелание доброго здоровья главным членам правительства а потом, к моему изумлению, и мне. Я сидела на женской галерее, и когда было названо мое имя, все обернулись и смотрели на меня, словно стараясь запомнить мое лицо. Никто не сказал ни слова. Все только смотрели и смотрели на меня.
После службы я подошла к раввину, представилась, и мы несколько минут поговорили. Остальные члены миссии ушли вперед, и я пошла домой одна, вспоминая субботнюю службу и тех немногих, бедно одетых, усталых людей, которые, живя в Москве, все еще ходили в синагогу. Только успела я отойти, как меня задел плечом старый человек, и я сразу поняла, что это не случайно. « Не говорите ничего,- шепнул он на идише.- Я пойду вперед, а вы за мной ». Немного не доходя до гостиницы, он вдруг остановился, повернулся ко мне лицом, и тут, на прохваченной ветром московской улице, прочел мне ту самую благодарственную молитву- « Шегехияну », ту самую, кото-