изобретатели

« Кулибину никак не удавалось всерьёз заняться чем-нибудь иным, кроме иллюминаций, бутафории для празднеств, различных курьёзных автоматов и тому подобного. Даже Академия рассматривала Кулибина как универсального механика, которого можно использовать для любого дела ».

Николай Кочин, « Кулибин »

списки русских изобретений. Примерно треть фактов из этих списков обычно ошибочна, а в остальных двух третях есть небольшой конфликт. Например, Фёдор Пироцкий действительно изобрёл и построил первый трамвай. Только вот он умер в нищете, а первую трамвайную линию запустил в Берлине фон Сименс. Считать ли это русским изобретением, если в мир трамвай пошёл из Германии? Мы решили сделать небольшой обзор дореволюционных изобретений, которые не только были созданы в России, но и были переняты другими государствами.

Большинство знаменитых российских изобретателей и инженеров свои основные работы опубликовали за границей и вообще жили в эмиграции( кто понемногу, а кто и большую часть жизни) – Зворыкин, Лодыгин, Термен, Сикорский, Старевич. Иные изобретали разные вещицы, но их работы просто застревали в дебрях российской бюрократии. Например, Андрей Нартов ещё в 1721 году построил первый в мире токарно-винторезный станок, а в 1755-м завершил свой монументальный труд « Театрум махинариум, или Ясное зрелище махин », в котором описал 36 различных видов станков. Но после смерти о Нартове забыли, всё это было отправлено в архивы и по музеям, мастера продолжали по старинке работать в артелях, а токарный станок совершенно независимо от Нартова запатентовал британец Генри Модели в 1800 году, то есть спустя почти 80 лет! Мы, конечно, можем гордиться нашим гениальным соотечественником, но при этом из-за чиновничьей бездарности его труд ничего не дал миру. Таких случаев можно перечислить примерно сотню – от самолёта Сикорского( на доработку которого у конструктора просто не было денег, а государство отказалось ему помочь) до трамвая Пироцкого.

В Британии, Франции и США с этим было несоизмеримо проще. В то время как в России авторские права на изобретения хоть как-то стали охранять лишь при Александре I в 1810-х годах, за рубежом уже давно существовали патентные институты, позволявшие талантливым инженерам защищать свои права и зарабатывать деньги на открытиях. Тем не менее и в России был целый ряд самородков, которые обладали не только техническим или научным складом ума, но и организационно-финансовыми способностями, благодаря которым сумели реализовать себя на родине – и отпустить свою работу в большой мир с маркой « сделано в России ». Вот о них и пойдёт речь.

Да, хочется заметить, что это, конечно, далеко не полный список. Полный – значительно больше. Мы просто пройдёмся по наиболее интересным и заслуживающим внимания случаям, причём ограничимся периодом до 1917 года. Советское время – это совершенно другая история.

ЛЕДЯНАЯ ПУСТЫНЯ

Есть такое понятие – стихийные открытия. Человек сталкивается с проблемой и

решает её нетривиальным, никогда ранее не применявшимся методом. Именно к этому классу относится изобретение ледокольного судна. Его придумал кронштадтский промышленник и судовладелец Михаил Бритнев, причём исключительно из меркантильных соображений.

Он был очень богатым человеком, этаким Илоном Маском своего времени. У него было несколько заводов, кораблестроительное производство, торговое дело. В 1862 году сорокалетний Бритнев в

очередной раз решил расширить свой бизнес и запустил первую паромную линию Кронштадт – Ораниенбаум. По ней курсировал небольшой 26-метровый паровой катер « Пайлот », перевозивший в первую очередь грузы. Бритнев не был единственным судовладельцем Кронштадта – конкуренции хватало.

Но была загвоздка: как только Финский залив покрывался льдом, судоходство вставало. Пока лёд был тонким, использовались специальные гиревые ледоколы для прокладки каналов. По сути, это были обычные корабли, оснащённые системой гирь, которые сбрасывались на лёд перед судном и пробивали канал. Такой ледокол продвигался в час едва ли на несколько метров и мог пробиться только сквозь осенний лёд. Зима же окончательно замораживала паромную линию.

Для решения этой проблемы изобретательный Бритнев извлёк из глубин исторической памяти такую штуку, как коч. Кочи были древнерусскими северными судами с плоским дном и скошенным носом, благодаря которому их при необходимости можно было вытащить на лёд и протащить по нему вручную. Тяжёлый паровой катер, подумал Бритнев, мог бы не просто забираться на кромку льда, но и обламывать её своей тяжестью. Так был придуман ледокол.

В 1864 году « Пайлот » был переоборудован – его форштевень скосили на 20 °, чтобы он заползал на лёд при касании кромки. Бритнев не ошибся в расчётах – судно показало себя прекрасно. Оснащённое

слабеньким 60-сильным двигателем, оно легко ломало лёд и на удивление быстро передвигалось, оставляя за собой аккуратный канал. Более того, навигацию удалось продлить практически на всю зиму 1864-65 годов, что вызвало лютую зависть у конкурентов и определённый правительственный интерес: Бритнев, хотя денег у него хватало, планировал выбить в Петербурге грант на постройку ещё нескольких ледоколов.

В 1866 году царская комиссия присутствовала при « живом » сравнении революционного « Пайлота » и традиционного гиревого ледокола « Опыт » на базе канонерской лодки. Огромный, с двигателем в три раза мощнее, « Опыт » банально застрял во льдах. Никакие чугунные чушки не помогли. Тем не менее комиссия вынесла « Пайлоту » традиционный для России вотум недоверия и объявила « Опыт »

более перспективной конструкцией.

Обычная история на этом бы и закончилась – такое случалось неоднократно. Но Бритнев был очень богатым человеком и мог позволить себе развиваться самостоятельно. Более того, в 1868 году он был избран городским головой Кронштадта. Затем в Германии случилась очень холодая зима 1870-71 годов, и немцы из Гамбурга, заинтересовавшись русской конструкцией, купили у Бритнева чертежи и полученный им в Европе патент. И в 1871-м в Гамбурге появился второй пароход по системе Бритнева, Eisbrecher 1. Впоследствии Бритнев продал чертежи представителям разных стран – Дании, Нидерландов, Швеции, США, Канады. Он и сам построил ещё два ледокола: в 1875 году – « Буй », а в 1889-м – « Бой », расширяя паромную линию. Параллельно он занимался благотворительностью и, что интересно, открыл первую в России водолазную школу.

Ледокольные судна системы Бритнева распространились по всему миру. В России достижение Бритнева первым признал знаменитый адмирал Степан Осипович Макаров, инициировавший в 1897 году – уже после смерти изобретателя – строительство первого в мире большого ледокольного судна арктического класса « Ермак ».

ПОДДАТЬ ЖАРУ

Другое известное русское изобретение тоже появилось стихийно и тоже из-за холода. Это отопительная батарея – да-да,

та самая чугунная или металлическая ребристая штука, которая сейчас есть практически в каждом доме в России, Северной Европе и Канаде. Причём здесь произошла история, « обратная » обычной: не русский изобретатель эмигрировал, чтобы работать над своим устройством за рубежом, а немец по имени Франц Фридрих Вильгельм Сан-Галли приехал в Россию и придумал, как себя обогреть.

Сан-Галли прибыл в Санкт-Петербург 19-летним юнцом в 1843 году. В Германии он работал на фирме, торгующей русскими товарами, а в Петербурге устроился в её же российский филиал. Он менял места работы, набирался опыта, женился на дочери богатого купца, получил российское подданство и начал своё дело. Сан-Галли открыл на Литовском канале мастерскую, делал печи, канализационные трубы, приводы и шкивы, а в 1855 году получил первый крупный заказ на ремонт отопительной системы в императорских оранжереях Царского Села. Вот тут-то в Сан-Галли и проснулся изобретатель. В вечно холодном Петербурге обогревать оранжереи печурками было бы очень странно, система же водяного отопления была крайне несовершенна – в ней применялись длинные трубы, обогревавшие лишь небольшой участок. Тогда-то Сан-Галли и спроектировал систему вертикальных труб особого сечения; проходя через неё, вода отдавала окружающему воздуху значительно больше тепла, чем проходя по обычной трубе. Сан-Галли придумал и немецкое название устройства(« heizkorper »), и российское(« батарея »). За несколько лет он сделал на своём изобретении огромное состояние – заказы сыпались на мастерскую практически ежедневно. Сан-Галли запатентовал батарею, но патент не продавал, а распространял на определённых условиях бесплатно. Первыми странами, получившими право на производство батарей, стали Германия и США.

Позже Сан-Галли работал в Думе, консультировал правительство по вопросам финансов и промышленности, получил за свои заслуги дворянский титул, а его завод стал крупнейшим в Петербурге производством изделий из чугуна – как отопительного оборудования, так и оград дверей, каркасов для зданий.

А ещё он дал деньги на первые в Санкт-Петербурге( и в России) общественные туалеты. Батареи производства Сан-Галли до сих пор работают в некоторых исторических зданиях Петербурга – например, на бывшей даче великого князя Бориса Владимировича.

АРТЕРИАЛЬНОЕ ДАВЛЕНИЕ

Всем известен простейший способ измерения артериального давления, когда руку передавливают жгутом и постепенно отпускают, фиксируя начальное и конечное значения давления при ярко выраженном сердцебиении. Этот метод в 1905 году изобрёл молодой( на тот момент ему был 31 год) русский врач Николай Сергеевич Коротков. Сделал он это случайно, работая над докторской диссертацией. Проводя исследование пациента, он заметил закономерность в возникновении звуков при снижении давления, после чего сравнил результаты « звукового замера » с результатами бытовавшего на тот момент инвазивного метода измерения давления посредством введения катетера. Результаты совпали, и Коротков написал статью для специального

40

7( 155) июль 2016

www. russiantown. com