24 | Советы родителям
Есть ли разница в играх для нормально слышащих детей и ребят , имеющих нарушения слуха и проходящих реабилитацию после кохлеарной имплантации или слухопротезирования слуховыми аппаратами ?
Разница в играх есть на занятиях с логопедами , сурдопедагогами . Специалисты используют в работе такие игры , которые раньше были недоступны детям в силу того , что они не слышали . Начинают с игр на развитие реакции на звук . Для хорошо слышащего ребенка в норме они используются первые три месяца его жизни , максимум полгода . Малыш , играя и общаясь с мамой и близкими людьми , учится различать голоса , разные звуки дома и на прогулке , осознавать , приятны они ему или нет . Это так называемый первый звуковой опыт , и если он пропущен , то на занятиях специалисты его воспроизводят . Затем наступает время игр по обнаружению звука – есть он или нет . Если ребенок понимает , что звук есть , он сообщает об этом какимлибо движением , бросанием мячика или другими игровыми способами .
Моя же цель как игротерапевта – посредством игры сделать так , чтобы ребенок захотел применять в жизни свой слуховой опыт , приобретенный на занятиях с логопедами и суродпедагогами . Чтобы он в ходе игры , свойственной его этапу развития , активно использовал звуки и слова , причем сам , без указаний на этот счет со стороны взрослых .
Расскажите , как же это происходит ?
С каждым малышом приходится выстраивать отношения на его уровне . Ребенок играет , я рядом начинаю с увлечением играть в те же игрушки , что и он . Постепенно налаживается контакт , моя машинка , например , делает интересные виражи или даже врезается в его машинку , и тогда малыш может непроизвольно сказать междометия « ай », « ой », то есть у него появляется желание поделиться своей эмоцией . Играя в дочки-матери , можно ненавязчиво показывать ребенку , во что я одеваю свою куклу , как я ее кормлю , проговаривая свои действия . Малыш начинает повторять за мной , и сам уже говорит своей кукле : « Ам » или может поругать ее : « Ай-яй-яй ». Это происходит без инструкции и давления со стороны взрослого . Я не прошу , как это делают многие родители , сказать то или другое слово . Я просто заряжаю ребенка своей эмоцией , и он откликается , начинает сам « звучать ». Так речь и общение развиваются естественным образом .
Был замечательный момент , когда мы играли с трехлетним мальчуганом , и к нему приехал на машинке гость . Я между делом спрашиваю : « Чего же вкусненького ты ему сейчас дашь ? Смотри , вот у меня есть кекс и печенье ». Ребенок подумал и ответил : « Сосиски ». И вот так становится понятно , что он действительно меня слышит и откликается , отвечает , опираясь на свой опыт , что сосиски иной раз вкуснее печенья . И так начинается настоящий диалог , когда ребенок уже не выбирает из предложенного , а говорит свое мнение . Это очень важно для наших детей , приезжающих на реабилитацию .
Но ведь точно так же с ребенком могут играть и родители дома ?
Конечно , но , к сожалению , не так много родителей играют со своими детьми . По моим наблюдениям , не больше 10 процентов пап и мам действительно с удовольствием и желанием играют с детьми . Особенно это касается малышей с нарушениями слуха . Недавно я спросила одну маму , проговаривает ли она свои действия и называет ли предметы во время общения и игр . И она призналась , что все и всегда делает молча . То есть , когда у нее родился первый малыш , и она сразу знала , что он не слышит , мама не говорила с ним , не видела в этом смысла . А потом этот же сценарий она непроизвольно повторила , родив второго ребенка . И хотя у него нет нарушения слуха , он также имеет речевую задержку , потому что мама мало говорит с ним .
В то же время есть родители , которые , даже узнав , что ребенок не слышит , с самого рождения разговаривают с ним . С первых дней младенец видит и воспринимает эмоции на лицах взрослых , их артикуляцию , таким об-