Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 5 | Page 167

Ансельм
АРТ-ОБЪЕКТЫ ИЗ БЫТОВЫХ ОТХОДОВ — ФИРМЕННЫЙ ПРИЕМ
АНСЕЛЬМА РЕЙЛЕ, ЗВЕЗДЫ НАРАСХВАТ В МИРЕ ИСКУССТВА. ДАЖЕ ЧОПОРНАЯ
КОМПАНИЯ DIOR ПОДПАЛА ПОД ОБАЯНИЕ ЕГО КАРТИН ИЗ ФОЛЬГИ
И ЗАКАЗАЛА НЕМЕЦКОМУ ХУДОЖНИКУ КОЛЛЕКЦИЮ СУМОК.
Интервью АРНО БРАНДЛЬХУБЕР/ ARNO BRANDLHUBER
Рейле встретился в своей берлинской студии с известным
архитектором Арно Брандльхубером и поведал давнему при-
ятелю, как и зачем он стал художником и почему искусст во —
это командное дело.
БРАНДЛЬХУБЕР: Привет. Всегда удивлялся, как у тебя
получаются такие сложносоставные работы. То, что ты дела-
ешь, — это живопись?
РЕЙЛЕ: Живопись — всего лишь инструмент. Вообще опре-
деление того, чем я занимаюсь (рисую ли, создаю ли скульпту-
ры), давно не играет никакой роли. Всегда есть уйма вариан-
тов, как можно использовать один и тот же материал.
Я
могу протянуть фольгу через всю картину,
а могу смастерить из нее какую-то причудливую композицию.
А если на это дело еще и музейную плексигласовую коробку
нахлобучить, то будет прям серьезное искусство. И вот уж,
поверь, совершенно не важно, как именно это зовется.
БРАНДЛЬХУБЕР: Не боишься, что в один момент выстро-
енная тобой творческая система может себя исчерпать?
РЕЙЛЕ: Когда-нибудь наверняка! Хотя бы потому, что
все это перестанет быть интересным. Ведь в конечном ито-
ге все упирается в спрос: если бы моими картинками в по-
лосочку никто не интересовался, я бы их не делал. Но их ста-
ли мас со во покупать, и я подумал: отчего бы этим не вос-
пользоваться, не начать перераба тывать этот сюжет снова
и снова?
БРАНДЛЬХУБЕР: Но ты делаешь не одно и то же! Ты по-
прежнему походишь на безумного гения. Один из твоих катало-
гов завершается фотографией щита, на котором написано «Die
Pinsel Sauber Halten» (во фразе заключена игра слов, ее можно
перевести как «держи кисточку в чистоте» или «следи за чис-
тотой хера». — Interview). Мне так нравится!
РЕЙЛЕ: Творчество — это самая обычная работа. Я люблю
расслабляться по вечерам, здорово, что не нужно работать но-
чи напролет. И раз уж ты вспомнил о том щите: об устройст-
ве и «чистоте» своего ателье я размышляю ровно столько же,
сколько о самом искусстве. Оно создается в этих стенах. Ну да,
иногда дома по ночам ко мне приходят идеи, но их претворе-
ние в жизнь все равно происходит в мастерской, вместе с моей
командой. Поэтому здесь должно быть очень комфортно.
БРАНДЛЬХУБЕР: То есть в твоей жизни, как и в творче-
стве, главное — именно система: бесконечный подбор вариа-
ций, постоянные улучшения?
РЕЙЛЕ: Без сомнения. А у тебя разве не так?
БРАНДЛЬХУБЕР: У меня иначе: успешность архитектора
выражается в размерах его студии. При этом вопрос коллек-
тивного авторства едва ли приходит кому-то в голову. Мы обя-
заны вырабатывать четкий и ясный почерк, узнаваемый язык,
такой, как у Захи Хадид или Фрэнка Гери.
РЕЙЛЕ: Или Брандльхубера! Я вот ясно вижу твой стиль
и понимаю, что в первую очередь он продиктован выбором
материалов. Они всегда очень своеобразны, кажется, что ты
подбираешь их в пику тому, что охотно используют осталь-
ные мастера.
БРАНДЛЬХУБЕР: O ужас! Вообще-то я уже давно начал
работать по-другому и перестал позиционировать себя как
архитектора с четко очерченным стилем.
РЕЙЛЕ: Мне кажется, невозможно избежать штампов в ра-
боте с любимыми фактурами. Например, когда-то сиреневый
цвет казался мне самым кошмарным на всем свете, а теперь это
один из основных моих тонов, я использую его всюду.
БРАНДЛЬХУБЕР: Я видел твои последние произведения,
сделан ные в соавторстве с Францем Вестом, — удивительное
сотрудничество. Как я понял, вы посылаете друг другу картины
или скульптуры, которые сами считаете неудачными, а за тем
каждый доделывает версию другого. Как это работает?
167