Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 2 | Page 139

D O NIS
ЕДИНСТВЕННЫЕ ДИЗАЙНЕРЫ В РОССИИ, НА ЧЕЙ ПОКАЗ ПОД ОТКРЫТЫМ
НЕБОМ В ФЕВРАЛЬСКИЙ МОРОЗ ЛОМИТСЯ ВСЯ ТВОРЧЕСКАЯ МОСКВА.
ГАЛЕРИСТ ЕЛЕНА БАКАНОВА ВЫЯСНЯЕТ ПОЧЕМУ.
ЕЛЕНА: И сколько коллекций сейчас
на вашем счету?
НИНА: Двадцать шесть.
ЕЛЕНА: За 13 лет? Обалдеть. Я недав-
но прочитала книгу Владимира Паперно-
го («Fuck context?». — Interview). Там упо-
минается Вентури, который делил архи-
тектурные произведения на «уток» и «де-
корированные сараи». «Утка» — это
здание, форма которого что-то выражает
или изображает, а «деко риро ва нный са-
рай» — поня тно, что такое, внутри него
может быть все что угодно. Время «уток»,
говорят авторы, прошло. Наcтупило вре-
мя «декорированных сараев». Мне кажет-
ся, это касается и моды тоже.
ДОНИС: Наверное, ты права. И в му-
зыке, и в архитектуре, и в дизайне все по-
менялось. Стало много этих декориро-
ванных сараев. Но хочется верить, что
«строят» не только их. Пусть весь мир не
понимает, пусть весь мир смеется, но,
если у тебя есть чистая, искренняя идея
и ты в нее веришь, это — не сарай. Ты это
делаешь для себя. Сарай — это когда ты
делаешь, чтобы соседу понравилось.
НИНА: Не знаю, прежде всего я на
себя все проецирую и думаю: «Я в этой
вещи буду себя нормально чувствовать
или нет?» Надеваю и живу в ней какое-то
время. То есть тот человек, для которого
мы делаем одежду, — это мы сами. Поэто-
му все так искренне и честно получается.
ЕЛЕНА: Со стороны есть ощущение,
что вы очень сосредоточены на форме
и требо вательны к людям, которые носят
вашу одежду. Вещам Nina Donis непросто
соответствовать. Вы за то, чтобы исклю-
чить все лишнее и оставить необходимое?
НИНА: Сначала мы все-все собираем
у себя в головах, а потом начинаем от
чего-то отказываться. Остается лишь то,
что нам кажется важным. В чем разница
между дизайном одежды и просто искус-
ством? У тебя на выходе должен полу-
читься продукт, который реально будут
носить. А не объект, который будет про-
сто красиво висеть. И если то, что ты соз-
даешь, нельзя надеть или это не соответ-
ствует тому времени, в котором ты жи-
вешь, — это вообще ненужная вещь, пусть
даже она будет суперкрасивая, суперно-
ваторская. Мне кажется, люди сейчас
с непониманием и даже с агрессией вос-
принимают простые вещи. Легче надеть
на себя «навороченный сарай», как бы
прикрыться им, чем надеть простую удоб-
ную вещь. И когда мы говорим «простая
вещь», это не значит примитивная.
ЕЛЕНА: Повторюсь, мне кажется, что
эта агрессия и непонимание рождаются
в ответ на требовательность. Одежда Nina
Donis подразумевает некую синхрони-
зацию с идеей. Маккуин, кажется, гово-
рил, что в его платьях женщина «как
в броне». В вашем случае это не броня,
а, наоборот, обнажение, понимаете?
НИНА: Да. Люди боятся одеваться
и говорить просто. Считается, что если
ты простой, то не слишком умный. Мне
же кажется, что именно в лаконичности,
ясности мыслей и слов — большая сила.
ЕЛЕНА: Объясните тогда, как при сво-
ей прямоте и бескомпромиссности вы
умудрились столько лет провести в мире
и согласии?
ДОНИС: Это тяжелая работа.
НИНА: Отношения кончаются тогда,
когда больше нет желания разбираться
в человеке. А у меня до сих пор есть жела-
ние узнавать Дониса, и каждый раз я на-
хожу в нем что-то новое — мне не бывает
скучно. Он самый интересный человек
в моей жизни.
ДОНИС: Нина вроде маленькая, но
у нее очень твердый стержень. Непоколе-
бимые понятия о жизни — о том, что хоро-
шо, что плохо. Я не такой, я легко могу
двинуть вправо-влево.
«НУ ОТКУДА  у   молодежи
СИЛЫ НАРЯЖАТЬСЯ?
ХОТЯ вспоминаю, ЧТО
САМ ТАКОЙ БЫЛ: БРЮКИ-
БАНАНЫ, каре и плечи
НА КИЛОМЕТР».
НИНА: А мне кажется, все наоборот.
ДОНИС: И еще, ты знаешь, тут такая
штука: мы ведь вместе не по работе, рабо-
та сегодня есть, завтра нет. Мы вместе,
потому что мы вместе.
ЕЛЕНА: Когда последний раз в твоем
присутствии Нина плакала?
ДОНИС (после долгой паузы): Не скажу.
ЕЛЕНА: Хорошо. А кто в доме хозяин?
ДОНИС: В буквальном смысле я.
Нина не готовит. Совсем. Однажды оста-
лась с Ольгой (дочь Нины и Дониса. —
Interview) на Кипре одна, звонит: «Ах, ах,
где морковь купить?» Я могу из-за такой
глупости нарычать иногда, но моя задача
ее поддерживать, оберегать и охранять.
ЕЛЕНА: Кстати, а Оля чем интересу-
ется?
ДОНИС: Розовым цветом.
НИНА: Да, она твердит: «Хочу все ро-
зовое». Я ей говорю: «Ты же будешь как
Нюша». — «Мама, а я хочу быть как
Нюша!»
ДОНИС: Ты же знаешь, Лен, кто такая
Нюша? Поросенок из «Смешариков».
ЕЛЕНА: Теперь знаю. (Смеется.) Кста-
ти, у Джеффа Кунса, известного амери-
канского художника, после рождения ре-
бенка появились такие большие фигуры
игрушек, собачки из цветочков. Он где-то
говорил в интервью, что стал делать рабо-
ты, которые понравились бы его ребенку.
НИНА: А у нас клип, посвященный од-
ной из коллекций, был навеян покупкой
первого лего. Когда по квартире всюду
разбросаны разноцветные кубики — это
мощный источник вдохновения. Не иск-
лю чено, что Нюша станет нашей героиней
в следующем сезоне.
ДОНИС: Эти лего правильно «легли»
в наше творчество. Особенно учитывая
то, какой Нина перфекционист. Не дай
бог что-то пойдет не так — например,
ткань неправильная. Тогда все рушится,
и она уходит в себя. И тут моя задача — ее
поддержать и дать ей уверенность. Это
нелегко, потому что ее не обманешь: «Да
ладно, и так сойдет». Ничего не сойдет.
Мы выкладываемся полностью. Мы каж-
дый раз последнюю коллекцию делаем.
137