Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 2 | Page 129

удивление для него, что так «внезапно»
все оказались против.
ШНУРОВ: Может быть.
МИХАЛКОВА: А Навальный как
тебе?
ШНУРОВ: У меня чисто физи о но-
мическое неприятие. У него же рожа
мента! Это такой конкретный, сука,
мент. Опер даже. Я их чувствую. И что
бы он мне ни говорил, рожа его мешает.
Может, ему маску какую-то подогнать,
как у Безрукова в «Высоцком»?
МИХАЛКОВА: Мне один знакомый
сказал про «Высоцкого»: «Очень сложно
так долго смотреть на лицо в калоше».
ШНУРОВ: У меня только одна надеж-
да: что калоша не одноразовая и Высоц-
кий начнет фигачить корпоративки.
Это будет ло гичным завершением всего,
что сейчас вокруг фильма происходит.
Думаю, за полтос евро разлетится как
горячие пирожки.
МИХАЛКОВА: Ох.
ШНУРОВ: Точно. Вообще это чудо-
вищная проблема нашего времени —
полное отсутствие каких бы то ни было
отечественных героев. Даже отри ца-
тельных как таковых нет. Путин не-
множко выделяется, да. Так его же и вы-
бирали по тендеру. Был кастинг. Прихо-
дили чуваки: нагнись—повернись—зае-
бись—не годишься. А потом вышел Путин
и сказал, что знает, как мочить. Всех
и вперло. Мое глубокое убеждение —
хотя я не исповедую никаких теорий
про теневые правительства, — что все
эти люди, которые сидят в телевизоре,
не могут одновременно сидеть в телеви-
зоре и править страной. У них времени
просто не хватит. Это совершенно раз-
ные люди. Согласись?
МИХАЛКОВА: Да, я тоже в свое вре-
мя надеялась на то, что взрослые обяза-
тельно должны быть умными. Только
потому, что они взрослые, уже отучи-
лись и, следовательно, поумнели. Долго
жила с этим убеждением. Большим от-
кровением стало то, что, оказывается,
так много неумных! Второе разо ча-
рование: я была уверена, что люди толь-
ко из-за того, что они управляют стра-
ной, осознают то, что происходит. А по-
том, когда познакомилась со всеми по-
ближе, ужаснулась. Если считать, что
все эти люди — чьи-то ставленники, то
у тех, кто их ставит, — прекрасное чув-
ство юмора.
ШНУРОВ: Вообще эта беспомощная
история говорит только об одном — если
что-то и будет меняться, то все еще даль-
ше уйдет от народа. Я-то и сам страшно
далек от народа, но они — еще дальше.
А ты?
МИХАЛКОВА: А я как раз с народом
уже. Интересно, что вот Дуня мне всегда
говорила: «Надо любить свой народ».
И перед нашими съемками мы даже спо-
рили насчет «Елены». Она говорила:
«Как тебе мог понравиться этот фильм?!
Нельзя ведь так со своим народом».
Настоящая социалистка. Ты же смотрел
«Елену»?
ШНУРОВ: Нет.
МИХАЛКОВА: Посмотри, правда.
Так вот, я и говорю Дуне: «Мне просто
понравилось, как это рассказано. Пу-
скай сделано в чем-то стерильно, с точ-
ностью нейрохирурга, но мне это нра-
вится». А она: «Это невозможно. Это
холодно. Нельзя не любить народ». Не
знаю, я раньше считала, что ради воз-
можности заниматься искусством мож-
но простить многое. Сейчас я делаю со-
всем другие выводы: есть вещи, которые,
наверное, простить почти невозможно
ни ради искусства, ни ради чего-то еще.
Потому что есть вещи, которые просто
нельзя делать, вещи, которые тебя раз-
рушают. И даже искусство не стоит того.
ШНУРОВ: Согласен, не стоит. Вооб-
ще образ такого творца-ебись-все-конем
возник только в XIX веке. В XX он стал
приобретать жесточайшие формы. Са-
мый великий художник у нас — Гитлер,
ясное дело. Ван Гог — великий художник,
потому что он себе отрезал ухо. Глупость
какая! Это все романтизм. А как же Ми-
келанджело? Который себе ничего не ре-
зал, а писал под заказ всю дорогу?
ШНУРОВ: Да они и на языках-то уже
на разных говорят. Тебе так не кажется?
Наш язык многими людьми вос при-
нимается так же, как двести лет назад
в России реагировали на французский.
МИХАЛКОВА: По-моему, тоже. Мне
понравилось, что Дуня описала, как
люди начинают любить друг друга за эту
разность, когда понимают, что преодо-
леть ее просто невозможно. То есть они
начинают друг друга ненавидеть от всей
души настолько, что нена висть ста-
новится любовью. Такой вот народ на-
селяет эту территорию. Абсолютные
безумцы. У каждого свои представления
о жизни, вообще никак с ней не связан-
ные. Но я все равно считаю, что мы жи-
вем в том мире, который сами себе пред-
ставили. Как представляешь себе ад или
рай, таким он и будет для тебя. То есть те
грани, что ты сам замечаешь, к тебе и по-
ворачиваются. Если видишь вокруг толь-
ко жадных и завистли вых людей — таки-
ми они на деле и оказываются. Ты ведь
больше ничего другого не замечаешь
и отражаешь то, что у тебя в голове. По-
нятно, то, что я говорю, — это Библия
в картинках, просто однажды такие эле-
ментарные вещи становятся очень важ-
ными. Я, например, после съемок поду-
это напрямую говорит о твоем таланте.
МИХАЛКОВА: Да, в какой-то момент
все вдруг решили, что если ты нищий,
больной и под забором — это напрямую
говорит о твоем таланте. И художник не
может быть сытым и счастливым.
ШНУРОВ: Так у нас и сейчас то же
самое происходит. Если ты поешь, пи-
шешь или, там, фигачишь протестную
какую-то хрень, то ты великий. А если
не очень внятно — то все. Как и случи-
лось с Дуниным фильмом «Два дня»,
кото рый мне лично очень понравился.
Когда кто-то увидел там коллабораци-
онную хуй ню, и все стали про это кри-
чать, я подумал: «Люди, да у вас гов-
но в головах». Момент с Путиным — это
же вообще цитата, насколько я понял.
О’кей, если ты эту цитату не заметил, но
это же действительно просто смешной
момент. Путин там или кто другой, да
какая разница? Цитата-то вневремен-
ная! С таким же успехом можно было
эту историю и на Брежнева повесить.
Почему на каждом торте должно быть
напи сано «ГУЛАГ»? Это же торт!
МИХАЛКОВА: А тема, на которую
Дуня сейчас сняла свой фильм «Коко-
ко», раньше не особо использовалась
в кино. Она рас ска зывает о том, что у нас
в стране в принципе живут два харак-
тера. И говорят они вроде бы на од-
ном языке, теми же словами, но друг
друга не слышат и не понимают. Потому
что у первых «стол» значит однo, а у вто-
рых — другое.
мала, что надо скорее поехать домой
и поговорить с детьми, перевоспитать их,
чтобы они увидели как можно боль ше хо-
рошего. Показать им, что вокруг можно
замечать не только опасность, но и со-
вершенно другие вещи. А когда приеха-
ла, поняла, что уже ничего не по лучится.
ШНУРОВ: Поздно перевоспитывать?
МИХАЛКОВА: Да, они когда только
родились, я уже поняла, что поздно.
ШНУРОВ: Что, прям сразу поздно,
с самого начала?
МИХАЛКОВА: С самого начала. Мож-
но, конечно, привить какие-то поведен-
ческие нормы, но темперамент и харак-
теры заложены давно, до тебя. По-моему,
из меня сейчас исходит какой-то бес-
смысленный поток сознания.
ШНУРОВ: Ну и отлично, Ань! Гонзо-
статья получится. Я бы вот так и начал —
с этой последней фразы.
ЗАПИСАЛ РОМАН ВОЛОБУЕВ
Фото Владимир ВАСИЛЬЧИКОВ
127