Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 2 | Page 125

тако вой, они хотят собираться не вокруг
какого-ни будь недовольства, а чего-то
большего, что бы их объединяло и радо-
вало. И все думают, как это сразу столь-
ко людей собралось? А им просто хочет-
ся прийти, постоять, поулыбаться. Кто-
то молится, кто-то хохочет, но, несмотря
на эту разность, все вместе произво-
дят впе чатление прекрасное. Ты смо-
тришь на это и думаешь: «Вот это да!
Люди до сих пор верят в чудеса». Это
за ме чательно.
становится любовью. Абсолютные безумцы. 
ШНУРОВ: Замечательно, конечно, но
опасно, потому что это место — пусто.
Если люди не знают повода, чтобы им
объединиться, он может возникнуть на
любой почве. Да, все дело в поводе.
А русский народ объединяется обыч-
но известно по какому поводу — когда
пиздец.
МИХАЛКОВА: Это правда. Зато об-
на ружилось, что народ жив. Пред выбор-
ная апатия, ведь недавно еще говори-
ли, что бесполезно голосовать, и так все
понятно, вдруг сменилась внутренним
про тестом.
ШНУРОВ: А толку? Выборы — это ат-
тракцион фокусников. Раньше, года че-
тыре назад, приходил фокусник, доста-
вал шляпу, доставал кролика, и потом —
хуяк! — у него оттуда голубь летел. Сей-
час фокусник пришел пьяный, и кролик
уже ползает по столу с этой самой шля-
пой на голове. А мы говорим: за такие
деньги фокусы? Да ну вас, фокусники!
И народ протестует: «На ебите нас, но,
сука, изящно». Вот и весь протест. Что за
гадость? Ну, хватит! Кролика, блядь, за-
сунь в шляпу и вынь оттуда нормально.
Поэтому демонстра ции — это все рав-
но тупиковый вариант. Как говорит
мой приятель, это «сон про пипиську».
То есть всего лишь сон, а не настоящая
пиписька.
МИХАЛКОВА: М-да, что тут доба-
вить? Лучше и не скажешь.
ШНУРОВ: Об этом и речь! Нет на сто-
ящей пиписьки — так пусть хоть сон бу-
дет! И вот в чем огромное преимущество:
если человеку хотя бы снится это — зна-
чит, что он либо на что-то надеется, ли-
бо не растерял вконец ощущений, либо
просто помнит, что пиписька есть.
МИХАЛКОВА: Была перед сном.
ШНУРОВ: Именно.
МИХАЛКОВА: Знаешь, почему меня
расстроили эти съемки? Я очень люблю
людей, они мне интересны, для меня
каждый человек — это открытие. Но
в какой-то момент я воз ненавидела всех.
Стала вдруг настолько агрессивной, что
уже до смешного доходило. В магазине
плачу карточкой, меня просят предъя-
вить паспорт. А потом говорят: «Вы тут не
так, как на карте, расписались». И у меня
внутри происходит взрыв — при этом
я ничего не говорю вслух. Но начинаю ру-
гаться про себя: «Да ты что, тебе же
ЖАКЕТ, JITROIS;
ЮБКА, WOLFORD;
БРАСЛЕТ, COS.