Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 1 | Page 245

и почти не бы ло ост рых углов, за которые власть
могла бы зацепиться. Он всег да говорил такую ду-
шевную правду, а не правду-матку. Мне кажется,
именно это и сдерживало поток полити ческих пре-
тензий к нему. Поэтому он мог спокойно иг рать
и перед шахте рами, и перед членами ЦК.
ГАРИК: Я еще помню, в электричках тогда не-
мые торговцы ходили, продавали фотографичес-
кие картинки. У них в ассортименте были и пор-
нокар ты, и фото тогда еще юной Аллы Пугачевой,
и обя зательно порт реты Высоцкого. Вообще же,
70-е были очень странные. С одной стороны, вы-
пускались все эти ужаса ющие совковые фильмы,
вроде «Премии» и «Мы, нижеподписавшиеся» —
абсолютная коммунистическая пропаганда, ко-
торую ненавидела прогрессив ная моло дежь.
А с другой стороны, это были удивительные ли-
тературные времена, когда люди у себя дома со-
бирали целые библиотеки, выстраивались в ог-
ромные очереди на подписные издания. Можно
было долго копить макулатуру, если у тебя нет
денег, и потом приобрести шеститомник Грина.
А сегодня?
ОКСАНА: Сегодня страна разделилась на лю-
дей, скажем так, умных и жаждущих и на тех,
кто вторит политическому режиму. Молодежь
меньше читает, хотя молодые интеллектуалы, ко-
торые хо тят развиваться и расти, остались. Мо-
жет быть, изменилась сама литература и отно-
шение к чтению, но нельзя сказать, что мы сей-
час глупее, чем те, кто жили в 70-е. А гопники
были всегда.
ГАРИК: Но ведь Высоцкий в то время нравил-
ся и гоп никам тоже — вот что удивительно! Каж-
дый находил его «своим». Даже блатные считали
его блатным и вовсю слушали.
ОКСАНА: Это правда. У него не было крайно-
стей, он был очень пластичным. В текстах — осо-
бенно. То есть не то чтобы он подстраивался под
кого-то, просто его внутреннее изложение было
всем понятно и близко. Не думаю, что он делал
это специально, это скорее врожденное.
ГАРИК: Как считаешь, а современную интелли-
генцию трогает творчество Высоцкого?
ОКСАНА: Интеллигенция сейчас по уши во
власти. В 70-е бы ла хотя бы мнимая возможность
сбежать от политики. А сейчас просто нет выбо-
ра: не хочешь так — не будешь никак. Но по вул ка-
ну страстей, которые кипели тогда и сейчас, наши
времена похожи. Думаю, мы вообще движемся
обратно, в сторону Советского Союза. Быст рыми
темпами.
ГАРИК: Ну нет, Оксан, не движемся, конечно.
Во-первых, в одну реку не войти дважды. Во-вто-
рых, появились опре деленные свободы, которых
во времена Высоцкого просто не было. И как
только эти свободы начнут у людей отнимать...
ОКСАНА: ...Они начнут уезжать.
ГАРИК: Да с чего ты взяла? Они начнут
бо роться!
ОКСАНА: Бороться? Это вряд ли. Легче же
уехать туда, где можно получить еще большую
свободу. Так и будет происходить. Вот увидишь.
ГАРИК: Уезжают единицы. К тому же, не пе-
регибай, у нас не все так плохо. Есть еще быто-
вое понятие свободы. Совсем житейское. Вот ты,
Оксана, сегодня можешь спокойно пойти в абсо-
лютно лю бой магазин и купить любую книжку
или плас тинку, включить телевизор и посмот-
реть любую передачу.
ОКСАНА: Ту, которую мне дадут посмотреть.
КИНО
ПОЛУЧИЛОСЬ
О ТОМ, ЧТО
СОВЕТСКИЙ
СОЮЗ –
ЭТО ОЧЕНЬ
ХОРОШО
И КРУТО.
ГАРИК: Но выбрать-то уже есть из чего, со-
гласись? А можно вообще за лезть в интернет
и найти то, что тебе интересно.
ОКСАНА: Естественно, доступной информации
сейчас намного больше, но в плане борьбы за свои
свободы у нас даже еще меньше возмож ностей, чем
тогда.
ГАРИК: Оксан, ты в свои 23, конечно, не мо-
жешь этого помнить, но перестройка случилась
25 лет назад не на пус том месте. Не было такого,
что пришел вдруг Горбачев и сказал: «Я все раз-
рушу, и заживем по-другому». Бы ли гигантские
очереди, ужасный голод. Один за другим шли по-
езда в Москву — люди ехали за колбасой. Ни чего
нельзя было купить. Вообще! За сосисками, если
те когда-нибудь и появлялись на прилавке, нужно
было топтаться в очереди по четыре часа. В мага-
зинах, конечно, висела какая-то одежда от «отече-
ственного производи теля». Но покупать эту дрянь
совсем не хо те лось. А то, что купить хотелось, про-
давалось в «Бе резке» за бе зумные деньги. Или,
к примеру, ты шел на концерт лю бимого вокально-
инструментального ансамбля, и те бя с твоим же
любимым вокально-инст ру мен таль ным ансамблем
вязали и увозили на 15 суток. Мы жили в ди кой
неправде! Поэтому сейчас, когда ты говоришь, что
мы движемся обратно к Советскому Союзу, я тебе
не ве рю. Чтобы это случилось, для начала должны
произойти какие-то серьезные масштабные собы-
тия, которые раскалывают об щество пополам.
ОКСАНА: Ну, я же не говорю, что это случится
через год или два. Но если общество будет продол-
жать двигаться так, как ему говорят, — тут все по-
нятно.
ГАРИК: Да, какие-то интеллигентские разго-
ворчики у нас с тобой по шли. (Смеется.) Но наде-
юсь, что кровавого режима все же не будет. Кста-
ти вот, а почему, по-твоему, «Высоцкого» ре шили
снять именно сейчас? Нет ли в этом какой-то по-
литической подоплеки?
ОКСАНА: Вообще, кино получилось о том, что
Советский Союз — это очень хорошо и круто. Лю-
бой фильм, в котором есть ностальгия по 60—70-м,
смотрится как предвыборная агитация.
ГАРИК: Очень хочется, чтобы публика не отвер-
нулась от этой картины. Слишком уж много было
разо ча рований в российском кино за пос ледние
годы.
ОКСАНА: Я жила этим фильмом и живу до сих
пор. Он стал для меня как будто вторым ребенком.
И я не думаю, что это будет плохое кино. Просто
надо быть умнее и читать между строк.
ГАРИК: Надеюсь, ты права. Хотя я еще ни од-
ного плохого фильма с тобой и не видел. Для мо-
лодой русской ак трисы у тебя очень аккуратный
список ролей. Всегда, кстати, хотел спросить, Ок-
сан, а сколько тебе было лет, когда ты снималась
в «Сестрах»?
ОКСАНА: Двенадцать.
ГАРИК: Необыкновенная, замечательная ис то-
рия! Вообще одна из моих любимых картин с тво-
им участием. И Сережка Бодров был очень талан-
тливым, обожаю его. Но это ведь не первая твоя
роль?
ОКСАНА: Как раз таки первая.
ГАРИК: А знаешь, ты молодец была в свои
12 лет. Пусть та кие вот трогательные фильмы,
как этот, где ты была прекрасна в своей просто-
те, случаются с тобой почаще. Очень тебе этого
желаю.
ОКСАНА: Спасибо, Гарик.
245