Журнал Andy Warhol's Interview Россия Interview № 1 | Page 231

я решил, что он не может и не должен
быть только о мире. Не хотелось делать
это так, в лоб. Поэтому я и назвал его
Nothingtoodoo, оставив каждому зрите-
лю право самому решить, что это было.
Но знаете, что самое удивительное? В тот
день, когда я начал шоу, произошло пер-
вое восстание в Египте. И кто-то даже
провел параллель между моим проектом
и величественными египетскими пирами-
дами. Помню, я тогда чуть не прослезился.
Думаю, моя маленькая роль в этом огром-
ном мире — создавать красоту. Может, так
я смогу его изменить.
БЬЯНКА: Теренс, вы веру ющий чело-
век?
ТЕРЕНС: Я верю в то, что богов мно-
го. Я верю, что все они живут внутри
нас, направляют нас. Я верю во внешние
я просто поступаю так, как считаю пра-
вильным. Я хочу предоставить право голо-
са тем, у кого нет доступа к СМИ. Люди
пишут мне из Сирии, Японии, с Ближнего
Востока, спрашивают: «Можете распро-
странить эту информацию и помочь нам?»
И я делаю все, чтобы их услышали. В том
числе и благодаря соцсетям. Мне кажется,
это единственное достойное им примене-
ние. Теренс, вы говорили, что родились
в Сингапуре? Как там с медиа?
ТЕРЕНС: Сингапур невероятно тота-
литарная страна. Там даже жвачка запре-
щена, это вообще бред какой-то. Два года
назад одного человека выпороли бамбуко-
выми палками за то, что он жевал жвачку!
И за граффити тоже. Это ужасно оскор-
бительно. Меня это просто потрясло. Вы
слышали про тот случай?
БЬЯНКА: Помню, в детстве я сама на-
девала на голову простыню и говорила на
выдуманном языке, объясняя своим бра-
тьям и сестрам, что я объездила весь мир.
Я рассказывала им всякие истории о стра-
нах, ко торые якобы посетила. Сестра Лин-
да часто вспоминает те мои перформансы,
у нее отличная память. А у вас есть братья
или сестры?
ТЕРЕНС: У меня есть младшая сестра,
она живет с родителями в Канаде.
БЬЯНКА: Я читала, что родителей шо-
кировали обнаженные тела, изображен-
ные на ваших сайтах.
ТЕРЕНС: Ну да, там очень живопис-
ная графика, пенисы, все дела. Я даже
не думал шесть лет назад, что мои роди-
тели обнаружат все это, что они вообще
умеют гуглить. Сам в шоке, но они меня
ПЕРВАЯ моя выставка , КОТОРУЮ ПОСЕТИЛИ РОДИТЕЛИ, —
ЗОЛОТОЕ ШОУ HORNY. КОМНАТА БЫЛА НАПОЛНЕНА
золотыми вибраторами . МАМА ДЕРЖАЛА один из них В РУКЕ
И СПРАШИВАЛА, ЧТО ЭТО ТАКОЕ.
изме рения своей человечности. Я верю
в высший смысл нашего существования.
Однажды я спросил своего друга Брон-
сона: «Как становятся мистиками?»
Он сказал: «Теренс, да ты и есть мистик».
Но это не так.
БЬЯНКА: Ну, вы вполне могли бы
стать мистиком.
ТЕРЕНС: Мне кажется, мистиком надо
родиться. Но во мне есть много другого,
чем я мог бы поделиться.
БЬЯНКА: А миссия у вас есть? Как
у художника? Как у личности?
ТЕРЕНС: Миссия?
БЬЯНКА: Да-да. Миссия. Можете на-
звать это целью, предназначением.
ТЕРЕНС: Ну, это почти как быть мис-
сионером или монахом.
БЬЯНКА: А вот у меня миссия есть.
ТЕРЕНС: Какая же?
БЬЯНКА: Моя миссия — не молчать,
отстаивать и защищать права человека,
социальную справедливость, окружаю-
щую среду. Я выросла в монастыре и даже
хотела стать миссионеркой. И, знаете,
когда я оглядываюсь назад, понимаю, что
судьба повернулась так, что в каком-то
смысле я ею и стала. Хотя для людей, со
мной не знакомых, наверное, это прозву-
чит неожиданно.
ТЕРЕНС: А меня это не удивляет,
я много читал о вас. Знаю, что вы спасали
беженцев. Меня это растрогало.
БЬЯНКА: Для меня самой это стало
очень важным, поворотным моментом.
Я начала постоянно приезжать в миссии
в зонах военных действий и помогать им.
Люди нередко спрашивают меня, зачем
я это делаю, зачем мне все это нужно?
А что я могу им ответить? Это моя жизнь,
БЬЯНКА: Да! Расскажите вот еще что,
Теренс, на каком языке вы говорили в дет-
стве? На китайском?
ТЕРЕНС: Я рос говоря по-английски.
Сингапур — это же бывшая британская
колония. Так что мои родители говори-
ли по-английски, а бабушка по-китайски,
точнее, по-кантонски.
БЬЯНКА: А вы говорите по-китайски?
ТЕРЕНС: Я говорю и на китайском,
и на кантонском, но понимаю лучше, чем
изъясняюсь, потому что в Нью-Йорке мне
мало приходится ими пользоваться.
БЬЯНКА: Я смотрела видео с пресс-
конференции в Китае. Вы говорили там
на каком-то странном языке...
ТЕРЕНС: ...Это мой собственный язык.
(Смеется.) Я просто вспомнил китайскую
оперу, которая звучит так (Теренс имити-
рует китайский), и решил, что на своей
первой пресс-конференции в Китае я буду
отвечать песней, словно я сумасшедший
оперный певец.
БЬЯНКА (cмеется): И что? Вас все по-
няли?
ТЕРЕНС: Не уверен. Половина людей
в комнате смеялась, другие сидели с ока-
меневшими лицами. Зато я тогда повесе-
лился от души.
прогуглили! Они были потрясены, конеч-
но, но, кажется, уже привыкли.
БЬЯНКА: А семья ходит на ваши пер-
формансы и выставки?
ТЕРЕНС: Конечно. Забавно, что первая
моя выставка, которую они посетили, —
золотое шоу Horny. Комната была запол-
нена золотыми дилдо. Моя мама держа-
ла один из них в руке и спрашивала, что
это такое. С тех пор они всегда ходят на
все мои выставки и даже одеваются в тон.
Когда у меня была «белая» выставка, они
пришли в белом.
БЬЯНКА: Вы не любите яркие цвета?
ТЕРЕНС: Люблю, но предпочитаю бе-
лый. Мы ведь с вами оба знамениты сво-
ей любвью к этому цвету. Вы фанат бело-
снежных смокингов, а я создаю белые ра-
боты.
БЬЯНКА: Я бы с удовольствием носи-
ла цветное, но не так уж много красивой
цветной одежды. Белый и черный прак-
тичнее. Кстати, работа, которую вы пода-
рили моему фонду, была черной.
ТЕРЕНС: Серия называлась «Бог».
Эти работы были написаны в черной ком-
нате. Я провел в ней семь дней — столько
же, за сколько Бог создал землю, — и даже
не видел, что рисую. Мне нравится думать
о творческом мире как о самостоятель-
ном мире внутри вселенной. Каждая моя
идея — как коробка во вселенной, и я ее
создатель. А моя роль — обустроить эти
вселенные как можно более красиво.
БЬЯНКА: Есть что-то особенное в этих
ваших коробках.
ТЕРЕНС: Я сейчас как раз делаю нечто
подобное для шоу Вито Шнабеля. Хотите,
подарю вам оттуда произведение?
БЬЯНКА: О, мечтаю!
231