достижения, победы
Фехтование считается спортом благородных людей. Когда нам стало известно, что в Атланте теперь живет и работает талантливый спортсмен и выдающийся тренер по фехтованию на саблях Максим Логотько, мы не смогли не поговорить с ним подробно. Всего за несколько месяцев тренер вывел своих учеников на призовые места в национальных и региональных соревнованиях в США, и не случайно, ведь он – признанный
Максим ЛОГОТЬКО:
« ФЕХТОВАНИЕ ЗАВОРАЖИВАЕТ »
авторитет в этой области, судья международной категории, главный тренер олимпийской команды Беларуси по фехтованию. Его заслуги были высоко оценены специалистами многих стран.
Как фехтование формирует характер, как поступить в университет Лиги Плюща с помощью шпаги и кто победит, если скрестят рапиры мужчина и женщина – обо всём этом Максим Логотько рассказал специально для нашего журнала.
– Максим, в каком возрасте и как Вы попали в спорт?
– В фехтование меня привел в 1977 году мой родной брат, который сам занимался этим спортом. Мы жили в Минске, и он привез меня в спортивный комплекс « Динамо ». Так в 9 лет я начал тренироваться по три раза в неделю. Не было расчета на какое-то спортивное будущее. В первые два года обычно идет общая физическая подготовка, а после этого уже участие в соревнованиях. Скажу сразу, что вначале у меня почти ничего не получалось. Я был очень высокого роста, и просто не хватало физической силы. Хотя мыслей бросить это занятие не было никогда, потому что фехтование – это единоборство, которое еще и подключает тактическое мышление: как обыграть соперника, как быть хитрее него, и это достаточно интересно. Перед взрослым уровнем фехтования есть еще кадетский( до 16 лет) и юниорский( до 20 лет), так вот первые достаточно значимые результаты у меня стали появляться в юниорском возрасте: два раза участвовал в чемпионатах Советского Союза, один раз стал бронзовым призером чемпионата Советского Союза и занял третье место в 1991 году на спартакиаде народов СССР. Был и в сборной Белоруссии, и в сборной Союза.
– Какие победы запомнились больше всего?
– У нас в Белоруссии, побеждая подряд с 1989 по 1993 годы, я оказался на самом переломном этапе: есть какое-то знаковое явление в том, что я стал последним чемпионом Белорусской ССР и первым чемпионом Республики Беларусь через год. Может, это когда-нибудь войдет в историю. – А как Вы пришли к тренерству? – В 1993 году я перестал выступать на соревнованиях, это было по большей части из-за травм. Сам по себе этот спорт достаточно безопасный, но у меня были травмы по индивидуальным причинам, в основном из-за роста. А так как после школы я закончил политехнический институт, то мог работать и инженером, но тут пригласили на должность старшего тренера национальной команды по фехтованию на саблях, и конечно, выбор был сделан в пользу второго. И с тех пор тренирую, уже больше двадцати лет. Наша национальная команда в 1996 году в Бельгии победила на Чемпионате мира. В 2000 году на Чемпионате Европы заняли 2 место, 4 место на Олимпийских играх в Афинах в 2004 году, 5 место в 2008-м. Один из лучших моих учеников – Федор Немирович – в 2007 году выиграл серебро на чемпионате в Генте. Это взрослые спортсмены, а ведь есть еще и юниоры, и кадеты с их победами.
– Расскажите немного о различии трех видов оружия фехтовальщика: шпаги, рапиры и сабли.
56
12( 160) декабрь 2016
Максим Логотько
С белорусскими спортсменами
– Да, под словом « фехтование » скрывается не один вид, а целых три. Шпага – самый объективный из них, этот вид выделяется тем, что колоть можно в любую часть тела противника, хоть в маску, хоть в пальцы( это называется поражаемым пространством). Суть соперничества в том, кто раньше уколет; если спортсмены сделали это одновременно, то уколы присуждаются обоим. В этом случае нет так называемой тактической правоты. Что это такое? Это право атаки. Спортсмен, который идет в атаку, имеет тактическую правоту; если его соперник « прозевал » и бьет навстречу, то очко всё равно присуждается атакующему. Именно это правило используется в поединках на рапирах. У рапиры есть еще одно важное отличие: колоть можно только в торс. И шпага, и рапира – это оружие колющее, а сабля – уже коляще-рубящее. Сабля – самый скоростной вид. Здесь позволяется поражать во всё, что выше пояса: это не только торс, но и руки, голова и так далее.
– Сейчас, насколько я знаю, уколы и удары фиксирует специальная одежда спортсмена и электронная система подсчета. А как же было раньше, неужели всё на совести судей?
– Сейчас у рапиристов и саблистов на белый костюм надевается электрокуртка, касание которой оружием вызывает электрический контакт и загорается лампочка. Шпажистам электрокуртка не нужна, потому что у них поражаемое пространство – это всё тело. На конце шпаги есть кнопочка – пуанкаре, и она учитывает уколы. До изобретения такой экипировки всё зависело от судей, но и до сих пор в нашем виде спорта всё очень и очень сильно от них зависит. Судейство имеет колоссальное значение, особенно там, где надо разбирать тактическую правоту.
– Вам ведь тоже приходилось судить, причем поединки международного уровня?
– Мне была оказана честь судить выступления на двух Олимпийских играх – в Афинах в 2004-м и в Лондоне в 2012 году. Я судил финалы. На тех играх не было никаких « разборок », конфликтов, которые случаются иногда.
– Фехтование – спорт благородный, и все же приходилось ли сталкиваться с интригами, « палками в колеса »?
– К сожалению, такое бывает, как и везде. И в Советском Союзе было. Но об этом сложно рассказывать, это дела прошлые. Там, где идет единоборство, где сражаются два человека, могут присутствовать и необъективность, и спорные моменты. То есть спортсмен должен быть еще и подготовлен морально, чтобы выдерживать эти ситуации и не сломаться. Когда люди выходят на очень высокий уровень соревнований, то происходит большое психологическое противостояние. Если, например, идет поединок, и счет 15:14, то выиграет тот, кто сильнее психологически. Фехтование, в котором обыгрываешь соперника не объёмом мышц, а головой, буквально завораживает, когда начинаешь его понимать.
– А какова роль тренера в психологической подготовке учеников?
– Это дело полностью индивидуальное, потому что каждый отдельно взятый человек – это потемки. Существует особая взаимосвязь « тренер – ученик ». С одними нужно обращаться строже, с другими мягче, это зависит от темперамента, характера, психики каждого. Ученик становится в некотором роде твоим ребенком. Работа тренера подразумевает, что ты отдаешь своим спортсменам гораздо больше времени, чем своим детям.
– Как различается ситуация с профессиональным и любительским фехтованием в тех странах, где вы тренировали( Беларусь, США)?
– В Америке этот спорт невероятно развит и популярен. Огромное количество людей здесь занимается фехтованием, в том числе на саблях. В Атланте это один самых популярных видов спорта. Чемпионат США длится десять дней, задействованы 52 дорожки, огромные залы … Вообще, фехтование входит в ряд видов спорта, которые имеют scholarship: в каждом крупном вузе, включая университеты Лиги Плюща есть своя фехтовальная программа. Вот почему Америка сильна в кадетском и юниорском фехтовании. Ученик, добившийся в нем определенных успехов, может поступить в самые топовые университеты с преимуществом. Уровень высок и во взрослом фехтовании: на Олимпийских играх 2008 года у США было 6 золотых медалей, в 2012 – 4 медали …
– Как Вы пришли к решению уехать в Америку?
– В целом у меня в Беларуси всё было достаточно неплохо, но я очень хотел, чтобы мои дети получили американское образование. У меня двое детей, сын сейчас учится здесь в старшей школе, дочь занимается на курсах английского языка. Дети тоже хотели этого.
– В каком возрасте фехтовальщик еще может рассчитывать на профессиональную карьеру?
– Бывают разные случаи, но в основном лучше приходить чем раньше, тем лучше. В разных клубах набор осуществляется по-разному, где-то даже с четырех лет. Мы набираем с восьми. Некоторые приходят в 12, 14, 15 лет, и это уже поздновато, хотя и бывают отдельные выдающиеся люди.
– По каким признакам становится видно, что ученик может добиться больших успехов? www. russiantown. com