КНИЖНАЯ ПОЛКА
Ведьма слева, женщина в расцвете лет в чепце замужней дамы, летела классически, на метле, движение воздуха развевало полы ее бараньего кожушка. Подлетев немного ближе, она поприветствовала их, помахав рукой. Они, правда, не сразу, ответили тем же, и ведьма в чепце ушла вперед.
Две летевшие справа девицы не поздоровались, и, кажется, вообще не заметили их, настолько были заняты собою. Обе очень молодые, с распущенными косами, они сидели верхом на санном полозе и жадно и самозабвенно целовались … Николетта кашлянула, кашлянула как-то странно, заелозила по скамье, словно хотела отодвинуться. Почему она это делает, он понял по уровню своего возбуждения, вызванного не только эротической картинкой. Все специалисты соглашались с тем, что втертая в тело летная мазь действует как сильный афродизияк.
Была ночь осеннего равноденствия, у народа— Ночь Праздника Веяния, волшебное начало сезона ветров, облегчающих отсеивание зерна. У волшебниц же и Старших племен— Мабон, один из восьми шабашей года.…
Небо неведомо когда заполнилось летящими ведьмами. Они уже летели длинной вереницей или, точнее, клином, голова которого терялась где-то меж светящимися облаками. Чародейки, bonae feminae – а в клине было, оказывается, несколько чародеев и мужского пола, – летели, оседлав самые разнообразные летные средства: тут были и классические метлы, кочерги, скамейки, лопаты, мотыги, дышла, оглобли, жерди из изгородей и самые обыкновенные, даже не ошкуренные шесты и палки. Впереди и позади летунов следовали летучие мыши, нетопыри, совы, филины и тетки-вороны.
– Эй! Конфратр! Привет! Он оглянулся. И, что было странно, не удивился.
На окликнувшей его была привычная ей ведьминская черная шляпа, из-под которой выбивались ярко-рыжие волосы. Следом на манер шлейфа летела шаль из грязно-зеленой шерсти. Рядом следовала знакомая вещунья, молодая ведьмочка с лисьей физиономией. Позади них покачивалась на кочерге темнолицая Ягна, не вполне, разумеется, трезвая.
Была ночь осеннего равноденствия, у народа – Ночь Праздника Веяния, волшебное начало сезона ветров, облегчающих отсеивание зерна. У волшебниц же и Старших племен – Мабон, один из восьми шабашей года.
– Эй! – вдруг крикнула рыжеволосая. – Сестры! Конфратры! Поиграем?
Рейневан был не в настроении играть, тем более что понятия не имел, в чем эта игра состоит. Но скамья уже была явно частью стада и делала все, что делали остальные.
Довольно многочисленная эскадра спикировала вниз, к замеченному свету костра. Чуть не задевая за кроны деревьев, они промчались, перекликаясь и переругиваясь, над полянкой, где у костра сидели несколько человек. Рейневан видел, что люди смотрят вверх, и чуть ли не слышал их возбужденные крики. Ногти Николетты снова впились ему в тело.
Рыжеволосая продемонстрировала цирковую ловкость, опустилась, воя волчицей, так низко, что метлой подняла из костра фонтан пыли. Затем все вертикально взмыли в небо, сопровождаемые криками сидящих у костра. « Будь у них, – вздрогнул Рейневан, – самострел, кто знает, чем бы эта затея кончилась ».
Клин начал опускаться к горе, выглядывавшей из леса и лесом же поросшей. Однако это явно не была Слёнза, вопреки предположениям Рейневана, который думал, что целью полета была именно она. Для Слёнзы гора была решительно маловата.
– Гороховая, – удивила его Николетта. – Это Гороховая гора. Неподалеку от Франкенштейна.
На склонах горы горели костры, поверх деревьев вырывалось белое смоляное пламя, красные пылающие угли подсвечивали плывущие по котловинам колдовские испарения. Были слышны выкрики, пение, писк флейт и дудок, удары тамбурина.
Николетта дрожала рядом с ним и скорее всего не только от холода. В принципе он не очень-то удивлялся. У него тоже мурашки бегали по спине, а сильно колотившееся сердце подступило к горлу. Он с трудом глотал слюну.
Рядом с ними приземлилось и слезло с метлы огненноглазое и расчёхранное существо с морковного цвета волосами. Его лапы, длинные, как жерди, украшали кривые когти шестидюймовой длины. Неподалеку шумели и старались перекричать друг друга четверо гномов в шапочках в виде желудей. Походило на то, что все четверо прилетели на большом весле. По другую сторону плелось, волоча за собой пекарскую лопату, существо в чем-то, напоминающем вывороченный мехом наружу кожух, впрочем, это вполне мог быть и естественный мех. Проходящая мимо ведьма в снежно-белой и слишком уж вызывающе распахнутой одежке окинула их неприязненным взглядом.
Вначале, еще во время полета, Рейневан собирался сбежать сразу же после посадки и как можно скорее уйти, спуститься с горы, исчезнуть. Не получилось. Они опустились с группой, в коллективе, и коллектив понес их, как речной поток. Каждое не соответствующее общему движение, любой шаг в ином направлении бросался бы в глаза, был бы замечен, вызвал бы подозрение. И он решил, что лучше подозрений не вызывать.
№ 13 МАБОН 2016 59