жизнь | путешествие
детали
Старый ирландский дом. По пути в Лимерик.
в местную пиццерию. Там мы поняли для себя, что, оказывается, в Ирландию ездит очень много американцев. Туристы в Голуэе гораздо заметнее, чем в Дублине.
Чуть южнее Голуэя есть утесы Моэер – самое популярное место у самоубийц Ирландии. Здесь самоубийств происходит больше, чем во всей остальной стране в совокупности. Моэер – огромные скалы, которые врезаются в море. От одного их вида дух захватывает. Это типичный открыточный вид Ирландии. Там есть оборудованная туристическая зона – смотровая площадка, музей в скале, обзорная башня. Но когда поднимаешься на эту башню, никакого удовольствия не получаешь, потому что тебя просто сдувает. Ветер такой силы, что не можешь даже стоять нормально, очень некомфортно. Но все равно, это то место, которое стоит посетить хотя бы раз в жизни. Стоишь на этом утесе, и у тебя непроизвольно появляется мысль, что две тысячи лет назад на этом же самом месте стояли люди. Они смотрели через Атлантический океан и не знали, что за этим горизонтом что‐то есть. Они думали, что живут на краю земли. И вот это ощущение края земли чувствуешь там очень остро.
После Голуэя мы поехали в Лимерик. Не могли не заехать, потому что каждый из нас помнит про стихи-лимерики. Уютный городок, но особого восторга не вызывает. Зато там есть совершенно потрясающий музей мирового уровня. Он сделан в крепости, построенной при Иоанне Безземельном, брате Ричарда Львиное Сердце. Второй музей такого же уровня я увидел, когда построили Ельцин Центр. Он очень современный: интерактивы, инсталляции и кинозал соседствуют с зонами, в которых оставлены нетронутыми раскопки археологов. В общем, Лимерик теперь в наших головах ассоциируется не только с поэзией, но и с этим музеем.
Запомнился еще городок Нина. Место нам попалось шикарное, несмотря на то что это был мини-отель bed and breakfast. Вечером спустились в местный бар. Я заказал чистый виски, отказавшись от льда, колы и прочих добавок, чем вызвал особый интерес у присутствовавших. Но когда бармен узнал, что я из России, – это сняло все вопросы. Утром пошли на завтрак. Подавала его такая строгая тетенька. Она спросила, что мы будем. Ответили, что будем английский завтрак. Ее лицо стало каменным. Мне даже стало не по себе. И вот с таким выражением лица она ответила, что у них нет английского завтрака, а есть только ирландский. Он вообще ничем не отличается от английского. Но для нее это было делом принципа.
Вообще, ирландцы, казалось бы, должны очень сильно не любить англичан. Это пятьсот лет оккупации. Это долгая и тяжелая для всего ир‐ стр. 90