жизнь | увлечение
детали
Dakar 2016. Фото Cristiano Barni
что ты как‐то бесцельно живешь, поэтому начинаешь ускоряться: быстрее, быстрее, по полной загрузить каждый день, чтобы не чувствовать себя бесполезным.
Многие меня спрашивают: « У тебя ведь теперь двое маленьких детей, как тебе не страшно?» Не страшно. Объясню: гонки для меня давно переросли в некую математическую модель. Я знаю, что если наеду на вот такой камень, то квадроцикл подпрыгнет на такую‐то высоту и приземлится там‐то и под таким‐то углом. Я много на этой технике проехал и могу предугадать, как она поведет себя в 99 процентах случаев. Поэтому мне не страшно. Когда я еду и вижу перспективу, то жму педаль газа в пол, но если не вижу – не жму. На Dakar есть негласное правило: везет только три раза. Вхожу я в поворот слишком быстро, и неожиданно начинается небольшое расширение расчищенной дороги, благодаря чему я не улетаю в обочину, – повезло в первый раз. Дальше в пыли обгоняю другого гонщика, а там камень, я уда‐ ряюсь о него, но ничего не ломаю – повезло во второй раз. Незадолго до финиша начались проблемы с топливным баком, и на бивуак мне помог добраться другой квадроциклист – дотащил на веревке. На четвертый раз я не буду рисковать.
Во Франции на чемпионате мира по классическому ралли я думал, что мне конец. Это была гонка на машинах в 2011 году. Мы со штурманом улетели на скорости 160 км в час с горного серпантина, с высоты 40 метров. Когда летел над верхушками сосен, то думал, что всё. Спасло то, что не было фронтального удара. Первый удар пришелся на мою сторону, второй – на сторону штурмана. У нас каркас безопасности и весь кузов загнуло, даже крепление сидений покорежило, оторвало двигатель и коробку, а перед машины остался целым. У меня тогда выбило четыре позвонка, сдвинулись кишечник и почка. Потом ходил к массажисту, он банками выправлял позвоночник и ставил органы на место. Это была тяжелая реабилитация. Ты вроде ходишь, живой, нет крови, но боли нереальные.
Я сильно верю в судьбу. Любой спортсмен, который ездит быстро, суеверен и верит в бога, но не того, которого нам предлагает церковь, а того, который внутри каждого из нас. Я верю, что если суждено, то суждено, и неважно, где ты в этот момент находишься и с какой скоростью передвигаешься. Знаете, можно умереть и на унитазе. Я не рискую там, где опасность выходит из‐под контроля. Когда я сконцентрирован и нет усталости, я могу очень быстро ехать на машине или квадроцикле, но как только четкость сознания меняется – сбрасываю газ и еду медленно, пока не отдохну и не приду в себя. И я всегда помню, что на любой гонке есть возможность нажать красную кнопку, и тогда за тобой сразу вылетит вертолет и заберет с участка. Жизнь не стоит гонки. Ошибка тех, кто погибает на Dakar, – они думают, что сейчас немного отдохнут и поедут дальше, они не взвешивают объективно свои возможности, садятся и засыпают. Чувствовать свой организм – не так просто. В 25 намного проще, а в 35 – уже сложнее, в 40 – еще сложнее. Я помню себя 18‐летним. Я мог сутками не спать и редко есть, и никакой усталости не было, а сейчас – уже устаю быстрее, хотя вроде и молодой. Теперь уже я много и профессионально тренируюсь перед важными гонками. Вот недавно вернулся из Киргизии, где устраивал высокогорные тренировки( бегал на высоте 4 тысячи метров) и жил в горах. Это пригодится, так как первая часть Dakar « Парагвай – Боливия » высокогорная, а это сильно влияет на физику. И пусть гонка будет только в январе, но готовиться надо заранее. Я в четвертый раз поеду на Dakar. Я настырный. Все‐таки выиграть Dakar – моя цель. стр. 76