жизнь | увлечение
детали
Dakar 2016. 10-й спецучасток Белен – Белен. Фото Cristiano Barni
Я не поверю тому, кто скажет, что что‐то делает исключительно ради другого человека. Кто бы как собой ни жертвовал – это ради себя. Мы все живем ради себя. Только ради себя и своего удовольствия я готов выкладывать несколько миллионов рублей за пару недель Dakar. Жить две недели в палатке и пыли и каждый день испытывать свой организм ради результата. Потому что скорость – это то, что мне реально доставляет удовольствие. Откуда она во мне? Не знаю. У меня есть старший брат, и он абсолютно другой. У меня вся семья очень спокойная, а я вот такой псих – в хорошем смысле этого слова. Эмоции, взрывы – это про меня.
Когда был подростком, все лето проводил в деревне, гонял на мопеде. В 13 лет попросил у родителей мотоцикл, но они отказали – слишком опасно. Зато предложили подарить мне квадроцикл. Я, конечно, согласился. Купили хороший, японский, и это, по сути, стало началом моего спорта. Уже через год выиграл первые соревнования, хотя был самоучкой. После этого меня перестали допускать. Мне не было 16 лет, поэтому официально не мог ездить – все выглядело объективно. Как только исполнилось шестнадцать, опять заявился. В семнадцать выиграл этап чемпионата России, а в девятнадцать стал чемпионом.
Что есть профессиональный гонщик? Это тот, кто сидит на зарплате? Значит, я не профессионал. Гонщик как спортсмен хорош примерно до 35 лет, а дальше что? Жизнь‐то в 35 не заканчивается. А если травма, не совместимая с продолжением спортивной карьеры? Я это всегда отчетливо понимал, поэтому спорт для меня – не заработок. Но при этом не считаю себя любителем. На Dakar любителей вообще не берут. Чтобы туда попасть, нужны документальные подтверждения твоего профессионализма, твоих результатов. Им хватает смертей, за каждую они отвечают, поэтому там только профессионалы. К тому же любой спорт требует больших денег, а я не хочу от кого‐то зависеть. Для меня лучше заработать деньги самому и ездить на гонки на свои. К тому же в нашей стране на соревнованиях не заработать. Вот в Америке, где совсем другое понимание спонсорства, – да, а у нас – нет. У них другая отдача от рекламы, потому на эти деньги не просто можно жить, а жить хорошо. У нас в рамках закона о рекламе, когда спортсмена показывают на телевидении, все логотипы закрашиваются. СМИ нужно доплачивать. То есть к бюджету гонки всегда добавляется бюджет рекламный, и он почти сопоставим. Все эти « но » были мне понятны сразу, поэтому уже в 9‐10 классах я начал зарабатывать сам. Стал заниматься тюнингом для экстрим-техники, разобрался в тонкостях и начал возить запчасти из Америки. Заказов была целая тьма. Принял даже на работу маму.
Для меня гонки – это чистка. Я не могу работать 24 часа в сутки и круглый год. Голова замыливается, и ты теряешь способность принимать грамотные и свежие решения. В гонке важна концентрация, и именно она отключает тебя от всего остального мира. Сложно объяснить эмоции спортсмена человеку, который никогда в гонке не участвовал. Это другое состояние головы и души. Ты на 100 процентов внутри. Парадокс, но на большой скорости ты чувствуешь своеобразное успокоение: есть только ты, твоя машина и результат. Еще один плюс – результат усилий быстр. Например, гонка длится пять дней. Ты в понедельник начал гонку, а в пятницу уже победил – чувство самореализации, чувство финиша. В бизнесе отдача не бывает, как правило, такой быстрой. Ты вкладываешь силы, деньги, а результат получаешь через год, два, три. Это иной темп, с которого лично мне несколько раз в год нужно переходить на гораздо более стремительный. Даже в обычной жизни я быстрый. Я редко спокойно куда‐то иду – чаще бегу. Я быстро передвигаюсь на машине внутри города. Каждый день куча дел и вопросов, которые нужно быстро решать.
Конечно, это риск. На том же Dakar каждый год кто‐то погибает. Ты едешь в песках две недели, температура + 60 градусов в тени. Напомню, что в моей зачетной категории спортсмен сидит не в машине, а на квадроцикле, то есть крыши над головой нет, но есть 10 килограммов экипировки. Это тяжело, болит сердце. Как в основном умирают? Становится не по себе, спортсмен останавливается отдохнуть, снимает экипировку, чтобы выдохнуть, садится на песок и заживо запекается на солнце. И не стоит ждать, что кто‐то остановится и поможет. Это не только рисковый, но и очень суровый мир. У меня была ситуация: я прыгнул с дюны, три раза перевернулся через руль вместе с квадроциклом. Тут же мимо меня проехали три квадроцикла, и ни один не остановился. Еще одна ситуация: у меня проткнулось колесо. Я его снял, отремонтировал, и нужно было надеть обратно. Домкрата не было. Я одной рукой держу квадроцикл, а другой пытаюсь надеть колесо. Был очень жаркий спецучасток, а у меня закончилась вода. Сильно заболело сердце. Помню, как смотрю вперед, а картинка перед глазами все уже и уже, по бокам – чернота. Я стоял на коленях, но и тогда никто не остановился. Понимал, что у меня есть только еще одна попытка надеть колесо, если не получится, то гонку прекращаю. К счастью, я все‐таки надел колесо и продолжил гонку. На финише потерял сознание. Потом выяснилось, что был солнечный удар.
Рад, что воспитывался российскими гонками, где взаимовыручка – не пустой звук. Лично мне душевный покой гораздо важнее результата. Если стр. 72