ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
сатанисты, изначально библейским персонажем), да и максимально глубокое понимание образа предполагает и изучение его эволюции в разных традициях, однако не всякий, кто обращается в ритуале к Джону, Джоргу, Полу и Рунгу, обязан быть битломаном или хотя бы визуализировать их исторические прообразы.
В связи с этим полезно вспомнить и о других трансформациях божественных образов в мифологии XX-XXI веков. Так, Дискордия в такой пародийной религии как дискордианство, являющейся эклектичным сплавом философий дзен-буддизма, экзистенциализма, релятивизма, феноменологии и общей семантики,— это вовсе не древнегреческая богиня раздора Эрида, хотя, несомненно, здесь мы имеем дело с прямым заимствованием античного образа. Летающий Макаронный Монстр пастафарианства— это, конечно же, не библейский Яхве, хотя многие события, описанные в Евангелии от ЛММ— несомненные пародии на ветхозаветные сюжеты с участием этого семитского божества. Даже Ктулху из комиксов Гуми— вовсе не Ктулху Лавкрафта. Однако парадоксальным образом « истинный » образ божества( насколько может быть истинным что-то в парадигме Магии Хаоса) пропорционально складывается из всех, даже самых нелепых и противоречивых представлений о нём. Кто читал книжку про домовёнка Кузю, тот, конечно же, помнит, что и « добрая » Баба Яга из пряничного домика, и « злая »— это одна и та же Баба Яга в своих разных ипостасях: не потому, что она бывает то такой, то другой, но потому, что она одновременно такая и другая. Мы можем сказать « драная кошка » или « грациозная кошка », оба этих определения подходят к « кошачьему эгрегору », но слова « верный » или « упрямый » вызывают в нас образы совершенно других животных. И когда мы хотим представить, скажем, « Сатану как он есть », нам придётся долго медитировать, чтобы примирить в себе одного из « сынов божьих » на побегушках у Яхве из Книги Иова, « печального демона, духа изгнанья », Дьявола христианской мифологии, Воланда, « Тано Мелькора и злобного Моргота » и ещё семь дюжин божеств подземного царства, смерти, разрушения, бунта, науки, магии, огня, хаоса, многочисленных трикстеров и культурных героев и прочая, прочая, прочая. И инвольтируя, как это сейчас модно, к его эгрегору, мы не вправе об этом забывать.
204