MUSEUM
шись, понял, что они неподвижны. С одной стороны свечи я заметил статуэтку, по-
добных коей никогда не видел в жизни. Это был ребёнок с кое-как накрашенными
ногтями. Статуэтка походила на фетиш в виде куклы, что распространены в Африке.
Выглядела она, однако, чудовищно, своим видом походила на какого-то гуманоида с
плоскоклеточными чертами и почерневшими уголками, в которых, по-моему, нахо-
дились какие-то кристаллики, насколько я мог разглядеть в полутьме. Также у фигур-
ки были какие-то придатки то ли в виде щупалец, то ли в виде крыльев, непонятно для
каких абсурдных целей. Общая картина всего меня окружавшего создавала картину
холодного ужаса и вгоняла меня в состояние крайнего отчаяния, настолько всё было
отвратительно, что я был полностью подавлен.
Я откинулся назад и закрыл глаза. Я испытывал такое отвращение и подавлен-
ность, с какими мне за всю жизнь не приходилось сталкиваться.
Основные тревоги и недоумения прошли в результате медитаций, однако время
здесь ощущалось так, словно оно заморожено. Затем мне в голову пришла идея по-
смотреть, что за книга лежала на полке. Я взял её и начал листать избитые временем
страницы при едва горевшем пламени свечи. В книге я нашёл различные непонятные
мне цифры и иероглифы, смысла которых не мог даже предположить. Я перелисты-
вал сотни страниц вновь и вновь, однако не мог понять совершенно ничего, и чувство
тревоги от этого лишь возрастало. Мне начало казаться, что я вижу, как по перимет-
ру света от свечи собирается тьма в виде облаков.
С усилием я закрыл книгу и вернул её на полку. На мне начала сказываться уста-
лость и боль, и мне захотелось спать. Вскоре я начал дрейфовать и погрузился в фан-
тазии. Послеобразы иероглифов из книги всплывали на экране темноты перед моими
глазами, они корчились и видоизменялись, мелькали на фоне различных сцен из моей
жизни, преобразовывались в ужасно мерзкие и непристойные зрелища; они выгляде-
ли как какие-то бесы, демоны, суккубы с колючими придатками, как какие-то отвра-
тительнейшие черви, которым в результате счастливо сложившихся обстоятельств
было суждено лишь ползать, а не летать. Я вскочил в приступе паники, ибо почув-
ствовал, что все эти кошмары сгущаются надо мной и тянут меня во тьму. Свеча до-
горела, и я погрузился в кромешную тьму.
Как бы то ни было, спустя секунду завеса отодвинулась, и внутрь комнаты за-
глянула фигура в сером капюшоне и поманила рукой, как бы говоря, что я должен
следовать за ней.
Пока мой проводник вёл меня по тускло освещённому пути, мы не встретили ни
единой души. Тишина вокруг стояла настолько мёртвая и глубокая, словно мы нахо-
дились где-то на глубочайшем дне. Наконец, мы подошли к новой завесе и, отодви-
нув его, прошли внутрь. Фигура в сером капюшоне отошла, пропуская меня вперёд.
Я, шатаясь, прошёл вовнутрь. Посреди стен из серого кирпича стоял огромный чёр-
ный столб, затмевая фигуру, которая подозвала меня к себе.
Это были первые слова, услышанные мною за всё время пребывания здесь.
«Я — посланник, — сказала тёмная фигура. — Обелиск, который ты видишь пе-
ред собой, исчезает высоко в небе над краем моей могилы, ствол его пронизывает
самое сердце этого круга, а основание его — оно лежит повсюду, везде, и лежало во
все времена». Он насмешливо усмехнулся, а я смотрел на чёрный обелиск, и мне ка-
залось, что он устремляется вверх до самой бесконечности, ибо я видел его ещё
200