149
Апокриф-121: ноябрь 2017( H5.3 e. n.)
И так я уподобился Драконам: хотя и был из племени людского, но, пусть с натугой, пламенем дышал, и мог вдыхать его, не обжигаясь, и мог его порою выдыхать. Я был собой доволен, ибо верил, что стану я теперь щитом для Мира, поскольку пламя пламя растворяло, и змеи трепетали от него.
Когда же не осталось больше спичек, увидел я, что здесь я не один. Была со мной на этой же поляне Драконица. Она спала поодаль, а цвет её был— молоко и кровь. Я, опьянённый силою шаманской, вдруг понял, что, подобно этим спичкам, могу вобрать в себя её дыханье, себя усилив, а её ослабив, пока врагиня спит и беззащитна. Приблизясь, я приник к её устам, и жадно пил от огненного мёда, и напитался силою могучей, способной пламя племенем рассеять. Глаза открылись. Я же пил так жадно, что сам уже не мог остановиться, и с пламенем в меня вползала мудрость, и память, и сомнения, и боль Драконицы. А с ними пониманье, что и в неё вливается навстречу всё то, что наполняло ум и сердце. И, не заметив, стали мы Одно.
Когда же среди сладкого соитья уже меж нами не было границы, то небеса обрушились, и змеи со всех сторон обрушились лавиной. Я знал, что нет спасенья человеку, и помнил лица тех, кто был мне дорог. Когда-то. Но теперь без сожаленья я знал, что никого мне нет дороже и ближе бледно-розовой врагини, с которой сочетались мы любовью, и смерти не тревожили меня. Хоть был я мал— она была огромна, хоть был бескрыл, двуног— не как она, я знала— знал он— и мы оба знали, что нет меж нами малого различья. И я, и он, мой суженый двуногий, отправились вдвоём в горящий город, где он, в глазницы молний приручённых смотря, их силу втягивал в себя. И молнии с руки его срывались, и ими в честь мою и мне в подарок на стенах града обезьян двуногих он выжигал признания в любви.
149