Магия
Мне нужно было уйти от «жестокости» и прийти к «спонтанной импровизации».
Как не прилагать к «импульсу» «усилие»? Ответ, конечно же, лежал перед моим носом.
Но на осознание его у меня ушло много времени.
Помнишь, я рассказывал про красные глаза у зрителей после просмотра спектак-
ля «Золотой горшок»?
Да.
Тогда я для себя сделал вывод, что спектакль должен переместиться из сцениче-
ского во внутреннее пространство восприятия зрителя. Сцена находится не вне, а внут-
ри зрителя. Зритель смотрит спектакль не где-то там, а в самом себе.
Так и происходило в «Золотом горшке». Глаза зрителя были обращены внутрь се-
бя. Мы только направляли его видение. Каждый видел свой спектакль. Наполнял каж-
дый кадр своими красками и переживаниями.
Невероятно.
[расплывается в улыбке] Ты напомнила мне один случай, произошедший в
Москве. Мы как-то с одной замечательной актрисой театра, в котором я работал, за-
держались после репетиции. Я был очень недоволен режиссёром, и она, чтобы меня
успокоить, попросила рассказать о своём видении театра. В Москве мне так и не уда-
лось с кем-либо поделится своими взглядами, поэтому меня просто «понесло». [рас-
плывается в улыбке] Фонтан открылся.
Я закончил свою пламенную речь и глянул на неё. Она плакала. По её щекам тек-
ли слезы. Я испугался от неожиданности. Неужели я чем-то её обидел? Я спросил её,
почему она плачет? Она взахлёб, сквозь слезы, как ребёнок, ответила: «Ты как будто
сказку рассказываешь. Это театр-сказка, в которой я хочу оказаться». [расплывается в
улыбке] Я выдохнул с облегчением. «Это не сказка, — сказал я. — Таким будет театр».
Трогательно. Значит, в Москве ты так и не нашёл соратников?
Я нашёл там друзей. А мои познания театра так и остались невостребованными. В
Москве я в основном занимался корректировкой общественного мнения. В конечном
счёте, меня именно для этого и пригласили. Помочь одному режиссёру закрепиться в
театре. Со своей задачей я справился отлично.
А в профессиональном отношении мне стало скучно. Жизнь была намного ярче
того, что происходило на сцене. Я окончательно потерял интерес к профессиональной
сцене и ушёл из театра. [расплывается в улыбке]
После Москвы я ушёл в лабораторию. Были две студии в Питере и одна в Одессе.
Ну а теперь моя сцена — деревенская жизнь. [расплывается в улыбке] Очень яркая.
Но мы отвлеклись.
Фактически, то есть это факт, сцена переместилась из внешнего во внутреннее
пространство восприятия зрителя. Самое замечательное в этом ещё и то, что теперь
актёр играет не для публики, а для каждого зрителя. Подобно Кришне, который танце-
вал с гопи, пастушками. Помню, эта история просто бесила меня. Я не мог понять её су-
ти.
90