154
Магия
Рассмотрим вступление переводчика( Перевод © Анна Блейз, 2015).
Написать книгу подобного рода не так уж трудно, если ты достиг необходимой степени посвящения и обладаешь даром художественной выразительности. Но комментировать такую Книгу адски тяжело. Основная причина— в том, что каждое утверждение в ней становится поочерёдно то истинным, то ложным по мере того, как ты продвигаешься по Пути Мудрецов. В итоге постоянно возникает вопрос: для какой же степени предназначена эта Книга? Приведём один простой и конкретный пример: в третьей части этого трактата утверждается, что Перемены суть великий враг. Прекрасно; так оно и есть, если подразумевается, что человек должен держаться до конца за дело, которое начал. Но в другом смысле Перемены суть Великий Друг. Как было превосходно показано самим Великим Зверем в Книге Алеф, Любовь есть закон, а Любовь— это, по определению, Перемены. Итак, не имея возможности составить отдельное толкование для каждой степени, комментатор завяз в такой трясине затруднений, по сравнению с которой болота Фландрии покажутся начищенным до блеска гранитом. Он сделал всё, на что хватило его скудных сил, и предоставляет каждому читателю в меру своего разумения брать из этой книги то, что потребуется ему лично. В особенности это касается самого текста трактата, ибо заключённые в нём мысли изложены так непоследовательно, что невольно задаёшься вопросом, уж не перевоплотилась ли в мадам Блаватской та женщина, страдавшая кровотечением, о которой, надо полагать, помнят читатели евангелий 1. Удивительно и прискорбно наблюдать за тем, как лану 2 с упорством, достойным бурбона, цепляется за свою исходную точку зрения, что бы с ним ни приключалось,— парит ли он в горних высях подобно китайскому дракону или проплывает во славе через бесчисленные врата высших посвящений. Он на каждом шагу избавляется от иллюзий, но, подобно придворным его высокопреосвященства архиепископа Реймского, проклявшего воришку, не становится ни беднее, ни богаче ни на грош 3.
Пожалуй, лучше всего будет с самого начала принять, что этот трактат написан для совершенно зелёного новичка, но сказанное между строк обращено к более опытному мистику. Для сноба, чтущего махатм, это послужит оправданием многих мнимых банальностей и общей незрелости подхода. Разумеется, задача комментатора— выявлять те самые тонкости, которые не обязан замечать новичок. Комментатор покажет, что всякое таинство проявляется на многих уровнях, а каждый читатель вынесет из этого для себя ровно столько, сколько сумеет.
В то же время комментатор приложил немало усилий к тому, чтобы выкорчевать из мозгов вышеупомянутого новичка кое-какие сорняки, которые мадам Блаватская, по-видимому, готова была оставить плодиться и размножаться до Судного дня. Но Судный день уже пришёл и миновал, ибо с тех пор, как она написала эту Кни-
1 Имеется в виду женщина, которая тайно прикоснулась к Иисусу, чтобы исцелиться от болезни, а затем
отрицала, что сделала это, но после всё же признала; см. Лк. 8:43-48.— Здесь и далее примечания А. Блейз, если не указано иное. 2 Лану— искатель истины. 3 Аллюзия на юмористическое стихотворение Томаса Ингольдсби( 1788-1845) « Реймский дрозд », в котором похитителем перстня, пострадавшим от проклятия, оказывается не кто-либо из свиты архиепископа, а всего лишь чёрный дрозд.
154