Апокриф-116: июнь 2017 (C5.3 e.n.)
Я шёл по улице и увидел «бомжа». У него была очень своеобразная походочка. Я
пошёл за ним следом, копируя его походку. В какой-то момент я просто отключился.
Пришёл в себя только через время, лежащим на картоне в подворотне на улице Дери-
басовой. Рядом на такой же картонке спал «бомж». Как я оказался там, совершенно не
помнил. [расплывается в улыбке] После этого случая у меня пропало желание играться
с походочками.
Через время я придумал себе «игрушку». В то время я не был сильно общитель-
ным и часто зависал в барах в гордом одиночестве. Развлекал себя такой практикой:
выбирал кого-то из посетителей. Любого пола. Снимал их мимику. У каждого из нас
есть своя основная «маска». Определённая гримаса. Именно её я пытался найти и по-
вторить.
Надев эту «маску» на себя, я начинал чувствовать изменения в своём внутреннем
состоянии. Небольшое наблюдение за этими изменениями открывало мне доступ к
личности обладателя этой «маски». Я мог точно прочувствовать, как он стал таким, и
что с ним будет в дальнейшем. Мне открывалась не событийная память, а чувственная
и эмоциональная. В дальнейшем это мне помогало быстро найти общий язык с собе-
седником.
Я так в себе развил этот навык, что мне достаточно было одного взгляда, одного
сказанного предложения, чтобы подключиться к любому. Моё нутро стало очень пла-
стичным и мгновенно изменялось, создавая копию любого человека.
То есть ты смотрел не на человека, а на его отражение в себе.
Точно. Я даже так и говорил: «Я — зеркало». Люди общались не со мной, а со
своим отражением во мне.
В это же время мой профессионализм стал расти, и меня н ачали приглашать в
различные «антрепризы». Это такие спектакли, на которые приглашают актёров из раз-
ных театров.
С режиссёрами мне всегда не везло. Был один, да и тот балетмейстер из Питера.
Он думал хореографическими мизансценами, что было мне очень близко по духу.
Так вот, когда режиссёр меня доставал своим, скажем так, непрофессионализ-
мом, я «плевал на него с высокой крыши» и начинал создавать «Персонажа». Это были
не «образы персонажей», а полноценные «Персонажи».
Преимущество «Персонажа» в том, что он существует сам по себе и совершенно
непредсказуем. Тебе только нужно его создать, а всё остальное он сделает сам. Режис-
сёр совершенно беспомощен против него. «Персонаж» становится спектаклем в спек-
такле. Причём очень качественным. Зритель сдаётся ему безропотно. И не важно, какая
это роль, главная или эпизодическая. «Персонаж» запоминается и покоряет каждого.
Расскажи о самом ярком «Персонаже».
Хорошо. Это был 68-летний газовщик, разбитый ишиасом. Мне было тогда около
тридцати. В 1998-м или в 99-м, точно не помню. Одна актриса очень хотела сыграть со
мной в спектакле. Она нашла деньги и пригласила из Москвы молодого режиссёра,
ученика одного московского мэтра. У них было две пьесы — абсурдная драма и турец-
кая комедия положений.
103