ТРАДИЦИИ И ПРОРОКИ
«Во время занятий автоматическим письмом мною овладевает дух некоего ху-
дожника — не исключено, что уже мёртвого. Единственное свидетельство о нём —
то, что он похож на Дюрера или Блейка, а может, даже и на не известного мне ху-
дожника.
На первых стадиях создания произведения большинство художников, писате-
лей и музыкантов работают отчасти автоматично. Они квази-сознательны, что нена-
много отличается от бессознательного. С этим даром, который можно совместить с
тренировками или обучением, рождаются все творческие люди. Как любое другое
достоинство или способность, он должна культивироваться.
Я определяю “автоматизм” в искусстве или рисовании как состояние, в кото-
ром разуму отведена роль поверхностного наблюдателя, и в то же время он не осо-
знаёт действия кистей».
В юношестве, с середины переходного возраста, Остин Осман Спеар писал аб-
стракции — например, изображения хаоса. Он сказал следующее:
«Возможно, они и отвратительны. Некоторые могли быть моего авторства, не-
которые — скопированы с чьих-то ещё работ. Затем я издал “Ад земной”, иллюстри-
руя собственную версию Ада Данте. Это спровоцировало взрыв в прессе. Все газеты
нарекли меня “гением”, и весь тираж в 500 копий был распродан по 5 шиллингов за
экземпляр. Некоторые я сделал в цвете и продавал их за гинею.
Я зарабатывал на жизнь и писал их от руки ещё около пяти лет. За пару лет до
Первой мировой войны я выпустил “Книгу Удовольствия”, которая принесла мне
большую известность. Это был мистический трактат. Меня очень хвалил сэр Клауд
Филипс из “Дейли Телеграф”, а остальные повторяли за ним. У меня была репутация
художника-мистика. Дела мои пошли недурно. Затем я стал издавать литературно-
художественный журнал “Форм”.
Когда началась война, я вступил в армию. После окончания моей военной карь-
еры мир кардинально изменился. Всё поменялось: я обнаружил, что держать планку
того уровня, на котором я был, стало очень сложно. Это вытолкнуло меня в некий
другой абстрактный мир — тот, где я остаюсь и до сих пор.
Насчёт проблесков в знании оккультного — у меня они были всю жизнь, ещё с
детства. Наиболее развитыми они стали до войны 1914 года и позднее».
«Вы сказали, что не отрицаете объяснения, что неким непонятым для Вас обра-
зом Вы подвержены влиянию остального мира?» — спросил я у Спеара.
«Определённо, — ответил он, — но я не думаю, что это вообще можно понять.
Вы можете сказать, подвергся ли я влиянию, отталкиваясь от разноплановости моих
работ. Некоторые — всего лишь портреты. Некоторые — реализм в чистейшем виде,
а некоторые — сюрреализм. Некоторые символичны, а некоторые — мешанина».
«Вы верите в чёрную магию?»
«Если угодно, называйте её как хотите — чары, колдовство. Полагаю, это слиш-
ком общее понятие. Тем не менее, я верю в чёрную или белую магию не более, чем в
то, что мир состоит только из чёрно-белых тонов».
Выдержки из London Mystery Magazine, т. 1, №5, Архив Хьюлтона
184