АПОКРИФ-109: 11.2016 (H5.2 e.n.)
Знаешь ли ты, что случается с телом после смерти? Какие изменения точно
имеют место быть? Ну, так происходит и с твоими верованиями, желаниями и т.д.,
что создаёт понимание того, что все вещи кажутся олицетворёнными желаниями,
духовным миром; идеями прошлого и плотью будущего. Из этого принимается ре-
шение о новом теле и выбирается родитель с помощью законов привлечения.
Мудрец позаботится о своих будущих родителях и о реализации себя как муж-
чины перед смертью.
Сознание (для большинства только три упоминания) не такое определённое,
как в жизни, но так много твоего сознания в смерти, чтобы расширить твою волю в
жизни.
Смерть суть болезненный сон жизни. Его длительность зависит от совершенства
индивидуальности или обратного, но близко следует продолжительности предыду-
щей жизни — до реинкарнации.
Смерть, будучи действительным кошмаром жизни, имеет болезненные воз-
можности — в степени единства сознания. Призрачный мир «возможно», где всё яв-
ляется неопределёнными потенциальными желаниями, осуществляется. Ничто так не
женственно, как подобное. Говоря снова, смерть — неожиданность, которая захва-
тывает там, где ты был до момента падения твоего тела.
Если судьба есть жизнь, то смерть — риск изменить судьбу! Мир, где воля со-
здаёт запоздалую мысль в собственном воображении.
Для большинства смерть содержит преимущественно чистые листы, но разве со
всеми нами обходятся одинаково?
Изучай свои сны в этой жизни, они могут помочь тебе в позе смерти.
Рай Аāоса
«Всё является объектом воскрешения», — так сказал Аāос, улыбаясь, восставая
из мёртвых. И, обернувшись к своей тени:
«Я пришёл! Меняющееся слово, которое уничтожит религии, вихревой ветер,
который будет шутить в Церкви!
Снова! Кутила в сортировочной очереди полов, безумец-анархист желаний, ди-
кий сатир волчьих поцелуев. Однажды снова в землю, дикий вихрь желаний, ты —
пьяное дыхание неприличного освещения.
Моя вампирская наложница из хаоса обвилась вокруг моей груди бытия.
Испей же из моей чаши экстаза! Да, как моё жадное пламя поднимается вокруг
тебя, ты убегаешь от меня прерывающимся от смеха шёпотом твоей восхитительной
радости!
О Л.К.О.’К.С. (L.C.O’CS)! Ты — ненасытная жажда моей любви к Себе, с тобой и
больше ни с кем я произведу потомство!
Что сейчас, после воскрешения? Грешное отчаяние магии? Я бунтарь Логоса:
солнечный сатир Хаоса! Гром и молнии? Да, жизненная яркость угрюмого пепла, пре-
сыщенные души. Экстатический смех, что раздаётся и пробуждает...
Я — содрогающаяся тишина и удушающие глубины эго, то спящие, то восстаю-
щие.
203