не позаботились о каком бы то ни было просвещении крестьян, хотя бы в самых скудных елементарних размерах. При таком строе последствйя,-конечно могли быть только печальные. Обиженная, оскорбляемая и раздраженная масса, конечно, должна была вспыхнуть при первой возможности, при первом ничтожном толчке,. й. вспышка эта, в-силу совершенною отсутствия гражданского развития и гуманного образования, должна была выразиться в формах крайне жестоких и кровавых.
Относительно шляхетских репрессалий, менее на наш взгляд извинительных, потому что они исходили от сословия более образованною и обеспеченного во всех отношениях и притом продолжались слишком долго( 4 года) и потому носили характер не вспышки и у влечения, а систематической хладнокровной мести, можем тоже сказать, что жестокости этих репрессалий об’ ясняются состоянием общества в данное время: образованием шляхетскою сословия, слишком поверхностный и бессодержательним, стоявшим далеко ниже тою уровня прав, которое успело приобрести это сословие; направлением общественной оргянизации, слишком односторонним, исключительно сословный. При таких условиях, конечно, всякая реакция крестьянская, вместо того, чтобы вызвать необходимьщ меры га? рантии существующею строя шу тем у оту nok и какого-бы то ни было обеспечения интересов массы, могла вызвать лишь ' чувство мести, проявляющееся жестокостью, пропорциональною, испытанному страху.
Если эти об’ яснения наши покажутся г. Кортону ошибочными, мы готовы1 будем выслушать eró мнение и доводы и постараемся обменяться с ним аргументами, под условием конечно, если уважаемый историк поведет речь с подобающим его науке достоинством и откажется от „ политики нервов ", б^сполезной на всяком поприще и-вполне неуместной в науке.
Что касается положення г. Корзона о том, что „ Киевская Старина " служит органом известной исторической школы, мы думаєм, что сам автор, обдумав хладнокровно свое положение, должен будет видоизменить его. Что он разумеет " под „ школою " и какое полагает ее направление—