Из записок небывалого монаха
О чудесном ребенке
В то время, когда солнце походило на апельсин, а луна – на
драгоценную черепаху, в селении под высоким небом родился чудесный ребенок. Чудесный
АНИМАГ ЗИМА 2011
потому, что от его пяток исходило завораживающее свечение,
словно он совсем недавно бродил по млечному пути, а язык
без умолку болтал «Песнопе-
ния чужому богу». Родители так
испугались этого, что бросили
ребенка в лесу под кустом уснитравы, а сами скрылись.
То ли звезды оберегали мальчика, то ли от звуков его сладкогласных молитв, в которых был он
особенно силен, звери лесные
становились добрее и со слезами
на горящих в темноте глазах, внимали народившемуся праведнику.
Через неделю сжалившиеся
над ребенком родители пошли в
лес и отыскали то место. Глянули – а ребенок жив-здоров. Не
иначе оборотень, – решили
супруги и снова сбежали.
Только видел все из тайного
окошка высокой молельни седой
монах, имя его не сохранилось, а
может и не было у него ни какого
имени. А может, и его самого не
было. Да только пришел он в лес,
младенцу поклониться, а того и
след простыл.
«Не иначе как небожители побрали». Подумал монах и запел.
А меж тем ребенок странным
образом оказался в доме своих
родителей. Те решили, что делать
нечего, и взяли. А в то время пост
был, и мать ребенка ничего скоромного ни ела. Взяла она чадо в
руки, грудь свою смуглую обнажила, сыну дала. А он не ест. Считай
весь пост к молоку не прикасался.
Пришел в ту деревню седой
монах, услышал о чуде, не поверил, велел проводить его к младенцу. Вошел в дом, видит, на
полу на циновках женщина сидит,
а в углу ребенок странный улюлюкает, пузыри пускает. Пятки его
вместо лампочек комнату освеща-
ют, чакры разноцветными огнями
горят, подмигивают. В углах ангелы сидят, перешептываются. И ни
худобы в нем, ни болезни нет.
Удивился монах и спрашивает, –
дитя, не грех тебе и в пост вкушать
молоко своей матери, ибо слаб ты
и мал, не ведаешь, что творишь.
– Ошибаешься уважаемый, –
отвечает младенец. – Я помню
свое предыдущее воплощение
монаха с острова Хансю. Сутры
же, что читаю, и накормят, и напоят. Так что я сыт и пьян и нос
в табаке. И скажу еще, я, как
монах, не могу до женщины до
тронуться, будь-то и моя мать.
Подивился старик, но сомнение
его взяло.
– А не гордыня ли в тебе играет? Где это видано, чтобы младенец и матери коснуться не смел?
– Твоя правда, – неожиданно
согласился ребенок, – только пост
я все же соблюдать буду. – И расплакался, раскричался, словно
настоящий младенец. Но в пост
сорок дней ничего в рот не брал.
Подивился монах и притчу о чудесном ребенке в назидание потомкам написал, а сам захлопал
ресницами и полетел...
Похвала завершается словами:
«Осознал семена гордыни ребенок святой, с корнем их вырвал
младенческой дланью и тридцать
лет и три года ничего, кроме материнского молока не ел».
Удивлялись люди, удивлялся седой монах, но было ему видение,
будто богиня о тысячи грудей, а не
мать вскармливала безымянного
монаха с острова Хансю.
Как в то не поверить?!
95
Автор: Андреева Юлия
АВТОРСКАЯ РУБРИКА