40
Вдали догорают остатки села.
Разбита трофейная рухлядь...
Расчетливо спрятав под майку крыла,
я возвращаюсь на кухню.
В душе просыпается раненый зверь,
разбуженный старшим сыном.
Он тоже повадился шастать в дверь,
подбитую дермантином.
Он тоже умеет ключом строки
справляться с замком иллюзий.
Щелчок - и уже маршируют полки
и Толкин лежит в джакузи.
Щелчок - и доверчивый Вечный Жид
опять обретает надежду
и в Стиксе бессмысленно норовит
свою постирать одежду.
Щелчок - и мертвеют его глаза,
как стерлядь, на грязной Сухоне.
В момент, когда я возвращаюсь назад,
он уходит из кухни...