Август 2006 | Page 60

ОЧЕВИДНОЕ- НЕВЕРОЯТНОЕ

В

последние годы 20 века, когда я оказался на « пмж » в небольшом мичиганском городке Оук Парк, входящем в Большой Детройт, то узнал из местных газет, что в этом мегаполисе, находится самый известный в мире Институт крионики « Cryonics Institute »( CI), где тела покойников подвергают глубокому замораживанию и хранят до тех пор, когда наука достигнет результатов в лечении болезней, от которых умерли « клиенты ». И тогда, как утверждают специалисты, их можно будет разморозить и возвратить к жизни.

За годы журналистской практики мне никогда не приходилось выступать в прессе на подобную тему. Для меня она была табу. Ведь, когда обращаешься к ней, поневоле нетнет, да и задумываешься о собственной судьбе … Однажды мой сын, Валерий, рассказал, что случайно познакомился с директором по науке Института крионики, бывшим нашим соотечественником Юрием Пичугиным. И вскоре он согласился дать мне интервью в своей небольшой спартанской квартире.

– Юрий Игоревич, прежде всего, если возможно, расскажите о себе.

– Давайте сразу договоримся, мы – в Америке, и обращайтесь ко мне проще, как здесь принято – Юрий. К тому же, я из простой рабочей семьи. Родился в пятьдесят первом, в сибирском городе Томске. Там окончил химфак университета. Химик-органик. Но ещё в ВУЗе страстно увлёкся биологией. И каждое утро, просыпаясь, удивлялся, как могло возникнуть такое великое чудо – жизнь. Но тут же не оставляла и другая мысль: почему человек, фактически являясь молекулярным роботом, должен умереть. Однажды на комсомольском диспуте « Смерть и бессмертие » я выступил с идеей материального бессмертия человека. Конечно, возник конфликт. Вызвали на заседание комитета комсомола, потом на партком, хотя коммунистом я не был. Обвинили в извращении самого « святого » – марксизма-ленинизма, в идеализме, религиозности и … исключили из комсомола. Ну а в управлении КГБ предупредили: « или вы измените свои взгляды, или мы вас раздавим ». Не видать бы мне университетского диплома, если бы не заступничество известного академика-иммунолога Николая Васильева. По распределению, как молодого специалиста, меня направили в « закрытую » в то время лабораторию ДНК новосибирского Академгородка. Но « спецотдел », получив от КГБ моё « досье инакомыслящего », дал мне « от ворот поворот ».

Заморозить, чтобы оживить

«... Я воспринимаю смерть как какой-то абсурд. И надеюсь, когда придёт мой час, стать первым россиянином, замороженным в стенах этого института, и в будущем проснуться совершенно помолодевшим и здоровым ».

Юрий Пичугин

В это время в Харькове уже несколько лет функционировал первый в мире институт криобиологии и криомедицины, который начал разрабатывать применение криостаза, т. е. консервации различных биологических объектов путём их замораживания до ультранизких( криогенных) температур.

В конце 70-х годов я был туда приглашён в качестве младшего научного сотрудника и с радостью занялся любимым делом – применением криозащитных веществ в биологии. В это время у меня родился сын. Материально нам с женой было тяжело. Не было своего жилья, вынуждены были скитаться с грудным ребёнком по частным загородным квартирам « со всеми удобствами во дворе ». В такой вот обстановке я впервые прочитал книгу « отца » науки крионики, профессора физики Роберта Эттинджера « Перспектива бессмертия ».( Её русский перевод вышел лишь в 2003 году).

– Того самого всемирно известного профессора Эттинджера, который сейчас является директором Института крионики в Детройте?

– Да. Того самого. Жизнь и судьба этого эмигранта, учёного « от Бога » удивительна. Его мама родилась в Одессе в еврейской семье, которая в начале ХХ века эмигрировала в Германию. Там девушка вышла замуж за немецкого еврея. В молодой семье родился мальчик Роберт. А когда к власти пришёл Гитлер, родители с сыном, спасаясь от фашистов, уплыли на корабле в Америку. Здесь Роберт получил прекрасное образование и стал профессором физики колледжа Хайленд Парк в Детройте. Его интерес к крионике вызван впечатлением от прочитанного рассказа Нила Джонса « Спутник Джейсона ». В 1962 году Эттинджер написал книгу « Перспектива бессмертия », в которой изложил основы замораживания человеческих тел. Профессор считал, что будущие( через десятки или сотни лет) успехи в криобиологии могут привести к методам легкообратимого замораживания людей. А врачи, используя эту будущую технологию, смогут восстанавливать и оживлять своих пациентов, замороженных сразу же после наступления зафиксированной врачами смерти. Он также отметил, что при температуре жидкого азота(-196 градусов по Цельсию) пациент может, если будет в этом необходимость, сохраняться на протяжении веков.

– И вы считаете, что это возможно?

– Теоретически – вполне. Ведь многие человеческие клетки оживают после аккуратного замораживания и оттаивания. Например, из замороженной спермы здорового мужчины обычно получаются здоровые дети. Криобиологи активно исследовали способы замораживания и оттаивания жизненно важных органов, таких как щитовидная железа, сердечные клапаны, эмбрионы, чем дали возможность хирургам сохранять эти органы для спасения обречённых на смерть людей. Но беда была в том, что при замораживании вода в организме превращалась в кристаллы льда, рвущие мембраны клеток и ткани. Решение этой проблемы нашёл американский криобиолог Грегори Фэй. В 1985 году он выявил набор веществ, которые переводят воду в безопасное для клеток состояние, и благодаря этому впервые в мире осуществил оживление человеческого эмбриона после длительной разморозки. А позже, в1995 году, в Харькове мне удалось сделать ещё одно открытие в криобиологии: замороженный мною срез мозга( наиболее нежной биологической ткани) крысы после оттаивания полностью сохранился. Эти открытия дали перспективу разработки более совершенных способов замораживания тел.

– А как же вы оказались здесь, в Детройте?

– Профессор Грегори Фэй, узнав о моём харьковском достижении, пригласил меня для продолжения исследований по замораживанию мозговой ткани в один из научно-исследовательских институтов Калифорнийского университета. Там я проработал два с половиной, а в 2001 году переехал в Детройт, в известный во всём мире институт крионики( CI). Сейчас я – заместитель директора этого института по науке. Должен сказать, что хотя в штате нашей компании( президент – программист Бен Бест) состоят около 600 человек самых различных специальностей, но наукой занимаются единицы.

– Каким образом в институт поступают ваши « пациенты »?

– Примерно полторы тысячи человек в США, Канаде, Европе, Австралии уже « подписались » на продолжение жизни посредством крионики. Будущий наш пациент подписывает контракт, в котором он завещает институ своё тело и соглашается заплатить 28 тысяч долларов. С этих пор он всегда носит на запястье металлическую пластинку, где указано, что в случае его смерти необходимо немедленно связаться с нами. Но до этого мы просим близких умершего обложить льдом его голову, чтобы не допустить разрушения мозга. При помощи контрактов с похоронными домами в США, Англии и других странах наши « группы быстрого реагирования » срочно, в течение нескольких часов, самолётом доставляют тела( в металлическом контейнере при температуре минус 80 градусов) в Детройт. И здесь начинается подготовка к замораживанию: кровь заменяется криопротектором( специальной смесью защитных веществ), а затем тело постепенно охлаждают до температуры жидкого азота – минус 196 градусов.

– Юрий, а достаточно ли тех 28 тысяч долларов( это же цена приличных похорон в Америке), чтобы десятки или даже сотни лет хранить тела до возможного их оживления? Ведь ваша компания может разориться, или наследники замороженных откажутся платить за содержание предков.

– Да, такая опасность существует. Например, Фонд продления жизни « Алькор » в Аризоне оказывает подобные услуги по гораздо более высокой цене. Но, чтобы не допустить разорения, наш институт избрал свою « бессмертную » финансовую политику: деньги, которые берутся с пациента, мы вкладываем в надёжные акции и ценные бумаги. Создан независимый фонд, доходы которого

60 www. RUSSIANTOWN. com № 8( 37) август 2006 г.