Это чисто земной цвет — тут и собственно почва, и кора деревьев, и шкуры животных и т. п. И
ассоциируется он у большинства людей с приземленностью, с укоренением повседневности.
В буддизме коричневый цвет (наряду с красным) характеризует цвет отца и означает
материальность, радость, активность, созидание и жизнь.
Если в раннем христианстве темно - и коричнево-красный означал гнев божий, то позднее его
стали связывать с насилием, силой, страстностью, плотской любовью, отчего уже в XII веке красно-
рыжий тон употребляется как цвет сатаны и геенны огненной.
В западной культуре предпочтение коричнево-красного цвета среди других также говорит о
страстном желании физического истощения.
В самом деле, люшеровская методика позволяет определить в коричневом цвете уход от
интеллектуальных к сугубо телесным потребностям и даже примитивным инстинктам. По мнению
психологов, лица, предпочитающие коричневые тона в одежде, имеют весьма устойчивые
взгляды на жизнь. Они постоянны, умеренны, аккуратны.
Желтый
Современные исследователи семантики цвета представляют список ассоциаций на желтый по
результатам опроса художников и искусствоведов: теплый, ободряющий, радостный,
заманчивый, почти кокетливый.
Если уж мы говорим о гендере, то можем ли приписать эти свойства «мужчине»? Вряд ли. Вместе
с тем, солнечно-желтый как цвет божественного озарения обычно ассоциируется и с цветом
Афродиты, и с одеждами Афины, и с ореолом Аполлона, и с аурой Будды, и с нимбом Христа. То
есть не только с обычным женским, но и с экстремальным мужским (цветом творцов).
В таком состоянии именно император мог носить самые царственные (женщины царствовали в
семье) цвета. Так, при династии Цин желтый был исключительно цветом одежд и эмблем
императора.
Так, если по Люшеру выбор 4-го цвета на 1-м месте определяется такими характеристиками как
веселый, эксцентричный, активный, любознательный, то по Айзенку (EPI) — жизнерадостный,
беззаботный, контактный, активный, а ЦТО называет его разговорчивый, общительный,
открытый. В хроматизме же именно с этими характеристиками связана доминанта «женского»
бессознания при нормальных (N) условиях опыта.
И, наконец, в седьмых. Как мне кажется, базовое состояние истинно творческого озарения
совместимо лишь с активностью женственно-желтого бессознания.
Желтый цвет высвобождает животворные силы организма, которые устраняют печаль и гасят
депрессию. Что ж, все эти свойства желтого цвета вполне согласуются с сублиматом женственного
бессознания.
Поэтому, на мой взгляд, вполне можно принять интерпретацию, которую дает Г. Клар: «красный
цвет по времени соответствует современности, тогда как желтый указывает на будущее».