Согласно В. Г. Кульпиной, к основному признаку цветовых этнопредпочтений относятся такие цвета, которые позволяют проявиться романтическим чувствам человека. Это цвет воды и неба, цвет глаз и цвет растений и других объектов, более всего волнующих человека и идеализируемых им. В качестве основных критериев выделения этноцвета В. Г. Кульпиной отмечена также его способность выступать в качестве цветового определителя абстракций и обязательное присутствие в фольклорной традиции.
Символика цвета была призвана наглядно, визуально подчеркнуть этническую и связанную с ней государственную, региональную, социальную, профессиональную и иную маркировку людских коллективов и индивидуумов. При этом наиболее универсализирующими возможностями обладала цветовая символика.
В этнографической литературе отмечалось, что в качестве элементов такой символики у славянских народов чаще всего выступали красный и белый цвета. Наряду с ними, в крестьянской среде пользовались популярностью также желтый и синий или зеленый цвета. Впрочем, как заключает А. С. Мыльников( после анализа этого вопроса), едва ли здесь возможна абсолютизация подобной привязки. И дело заключалось не столько в локальном многообразии культуры каждого этноса, сколько в их контактах и взаимовлияниях в повседневной жизни.
У славянских народов синий служил символом и веры, и печали, горя и ассоциировался то с божественным, а то и с бесовским миром. Старинные памятники описывают синих и черных бесов. По белорусским поверьям, леший показывался людям в образе старика с белым, как береста, никогда не загорающим лицом и непомерно большими, неподвижными тусклыми глазами свинцово-синего цвета. И в тоже время белый цвет считался цветом чистоты и непорочности, а синий— веры.
Так, по его мнению, обстояло с символикой национального цвета, который у руссов с XI века однозначно обозначается как красный, что четко, наглядно прослеживается в языке и фольклоре.
В. Г. Кульпина также отмечает, что другой этноцвет русского языка— ' синий ', а также ' голубой ' как его вариант— выступает неделимым фоном текстов, в которых говорится о России. При этом в качестве прототипа синего цвета выступает как цвет озер, рек и других больших и малых водоемов, так и цвет неба, глаз и т. п.
Синий цвет и его прототипы в русскоязычном ареале могут выступать как воплощение всего хорошего, олицетворение добра: « Добро воспеваю! и солнце на всходе. И синь васильков, и жнивье...» Такая способность олицетворять собой и пробуждать высокие чувства представляет собой один из критериев этноцвета.
По данным Н. Б. Бахилиной, в русском языке между синим и голубым цветами все же существует различие. Синий чаще выступает стилистически нейтральным, а голубой— более эмоциональным, более экспрессивным и чаще используется для выражения нравственно высоких качеств.
В русском языке наличие примеров отрицательного отношения, например, к зеленому цвету показывает, что он не может являться в данном ареале этноцветом. Более того, в русской культуре имеет место отвержение, неприятие такого цвета глаз в качестве любимого цвета. Эффект отторжения этого этноцвета может внедряться и в сферу абстрактной лексики: например ' тоска зеленая '( ср. с польским этноцветом).