изменявшие поведение популяции при опасном нарушении экологической среды. Один из таких
механизмов — любовь к природе. Жалость к животным, к деревьям. Стремление не портить их
зря, больше необходимого. Удивительное качество — сопереживание страданиям чуждых нам
существ. С ним родится почти каждый из нас. Его очень легко развить и усилить в ребенке,
довести до полного психологического запрета. Правда, это чувство глохнет, когда ребенок
убеждается, что взрослые, поведению которых он доверяет и подражает, легко нарушают этот
запрет.
Автоматизм и творчество
Как видите, инстинктивная основа поведения животного очень часто бывает настолько
поддержана комбинированием, памятью, научением, подражанием, что о слепом следовании
примитивной программе говорить не приходится. В естественных условиях интеллект, сознание
или разум — зовите это как хотите — не противостоит инстинкту, а сотрудничает с ним. Это
справедливо и в отношении эволюции предков человека.
Если людоедство — свойство нашего с вами вида, то понятно, что только жестокое подавление
этого инстинкта сдерживает его реализацию. Сначала людям удалось перестать людоедствовать
каждодневно. Но по праздникам все же кого-нибудь да съедали. Потом уже не убивали, а только
пускали кровь. Потом по обычным праздникам жертву заменяли животным, а по великим —
пускали кровь. Боги тут очень пригодились для самооправдания: жертвы приносились как бы им.
Потом и эти жертвы заменили изображением плоти и крови из подходящих растительных
продуктов. Подавление людоедства у самых развитых народов завершилось уже в письменный
период, и поэтому до нас дошло много свидетельств и в прозе, и в стихах, и в скульптуре.
Расовые различия.
Читатель уже догадался сам. Ну конечно же, при контакте с непохожими на нас людьми
срабатывает та же программа, что и у животных на близкий вид или свой подвид: неприятие. Расы
человека по поверхностным признакам различаются больше, чем многие близкие виды. У
человека и внутрирасовые различия, связанные с традицией, культурой, одеждой, прической,
религией, могут быть столь заметны, что генетическая программа принимает их за межвидовые. А
различия в языке?! Ничтожные по биологическому существу, но достаточные для полного или
частичного непонимания по форме, они точно укладываются в программы поведенческой
изоляции: многие виды птиц внешне неотличимы, но разделены разной формой песен. В
отношении языка даже виден весь градиент реакций на видовые и подвидовые