– Да, – сорвалось тут же в ответ, хотя через доли секунды Дже пока-
залось, что он поспешил с ним. – Х
отя знаешь, это трудно назвать любо-
вью. Скорее, чувства, которые я не могу контролировать и забыть. Никогда
не получалось. Не то, чтобы я получал от них удовольствие… Иногда мне
кажется, что такие, как я, любить не умеют. А почему ты спросил?
– Тебе не одиноко?
– Одиноко. Очень.
– Есть ли выход из этого? – Т э казалось, что он больше спрашивал про
себя, чем про Джеджуна.
– Не начинать,– уверенно донеслось уже от окна. Дже сидел на подо-
коннике и курил в открытое окно,– и быть внимательнее к людям и своим
поступкам. Меня уже ничего не исправит, а вот ты еще можешь остановиться.
– А ты не жалеешь, что переспал со мной?
– Жалеть можешь только ты,– Д
же смотрел на мчащиеся по трассе
в закат стаи машин. – М
не лишь немного жаль тебя… Ту простодушность,
что заведет тебя когда-нибудь в самое болото безысходности.
– Я сам хотел всего этого. Нет смысла жалеть. Я уже не ребенок.
– Еще какой ребенок, – смотрел Дже на не вылезающий из-под одеяла
комочек. – Когда-то я был таким же…
– А каким был твой первый раз? – и
от этотого вопроса Тэмина сига-
ретный дым во рту Дже принял особенную горечь. Было ясно, что он спро-
сил не о женщинах.
– Мне хотелось сдохнуть на утро.
– Почему?
– Было больно. Неловко. Все случилось по пьяни. И не с тем, кого я лю-
бил. Я ненавидел себя.
– А тот, с кем хотелось? Он был натуралом?
– Нет. Не совсем… Короче, это не важно. Мы с ним переспали куда
позже, – Джеджуну вообще не хотелось продолжать эту скользкую тему, –
да, что мы все обо мне да обо мне. У тебя то есть кто?
– Не-а,– донеслось из-под одеяла. – Мне даже нечего тебе рассказать,
у меня таких сильных переживаний не было. С женщинами было все про-
[31]