— Мы вам торт испекли,— зачастили мы,— и кофе намололи, чтобы сюрприз сделать!
— Какие молодцы,— обрадовалась Ба,— а мы голодные вернулись, вот и поужинаем сейчас вкусно. Миша, принеси бутылку наливки из погреба. Нет, сиди уж, горе луковое, лучше я принесу!— И, снова переобувшись в лодочки, Ба выскочила из дома.
— Да что же произошло, кто-нибудь может объяснить?— рассердилась мама.
— Жена,— забегал глазами папа,— ты была совершенно права. Этот Погос Мурадян— мутный тип. Очень!— И папа удрученно замолчал.
— Надя,— пришел на помощь другу дядя Миша,— когда мы приехали после концерта на банкет, этот Мурадян оперативно нажрался и стал выказывать знаки внимания твоему мужу.
— Что ты такое говоришь, Миша!— задохнулась от возмущения мама.— Какие такие знаки внимания?
— Ну, типа какой вы мужественный, и руки у вас такие сильные, и глаза, мол, зеленые, как я люблю! Пришлось Юрика оттаскивать от него, чтобы он не набил ему морду.
— А чего ему надо было?— обступили мы со всех сторон дядю Мишу с папой. Взрослые мигом вспомнили о нас и замялись.
— Он говорит Юре— до чего у тебя руки сильные, сразу видно, что настоящий стоматолог!— стал выкручиваться дядя Миша.— А у меня, говорит, все зубы болят. Вот Юра и полез ему зубы вырывать. Еле оттащили.
— А чего это еле оттащили?— удивилась Манька.— У человека ведь зубы болели!— Мария, там столы ломятся от еды, если ему зубы вырвать, чем он есть будет?— А и верно,— согласились мы.— Без зубов шашлыка не поешь!
Тут из погреба вернулась Ба, водрузила на стол бутылку своей фирменной сливовой наливки и до поздней ночи, под вкусный мамин тортик и рюмочку, негодовала, что же такое в мире творится, Надя-джан, с виду мужик, а внутри не пойми что! А дядя Миша покатывался со смеху и, похлопывая папу по плечу, говорил, что теперь Юрику нужен психолог, иначе всю жизнь ему страдать от глубокой душевной травмы, нанесенной Погосом Мурадяном. Папа сначала хмурился, а потом сам стал посмеиваться, мол, нечего завидовать, раз на тебя не обратили внимания, одинокий ты, никому не нужный пилигрим. А дядя Миша говорил, что уж лучше коротать жизнь одиноким пилигримом, чем сильной половинкой Погоса Мурадяна.
— Хорошо, что хоть не слабой,— заключила мама.
Вот так и случилось самое большое разочарование Ба. После этой истории она называла Погоса Мурадяна исключительно Пэ Мурадяном и, заслышав его голос в радио или в телевизоре, гневно выдирала штепсель из розетки.